У границы посёлка дорога была здорово разбита колёсами грузовиков, но постепенно колдобины прекратились. Настя перестала щёлкать, пристроилась рядом и, простив разложенца, убавила шаг.

— Ну что, живой?

В её голосе слышалось участие, маскировавшее ревность и обиду. А ещё — злость на саму себя, недалёкую самку и замшелую дуру, не желающую понимать очевидных вещей. Вернее, принимать.

— Живой, — усмехнулся сосед. — Слушай, дарование, а в чернильнице у тебя что? Новое сочиняешь? Расскажи, если не в лом, а я вечером ирисок подгоню. Твоих любимых.

— Ореховых, — серьёзно кивнула Настя. — Хочу ещё роман написать, называться будет «Парадокс Ферми». Слышал, наверное? Звучит как-то так: если в космосе столько высокоразвитых цивилизаций… а это вытекает из бесконечности Вселенной… то где они? Почему до сих пор не вышли на нас? А не вышли… это уже мой роман… потому, — Настя подняла палец и усмехнулась как-то очень веско, со знанием дела, — что Земля находится в карантине как объект потенциально опасный для себя и других. Находится уже давно, ибо прежние контакты просвещённого космоса с землянами ни к чему хорошему не привели. Вот они и заперли дверь: никого не впускать и не выпускать. Никаких контактов. Пусть земляне и дальше мнят себя венцами творения, упиваются вседозволенностью и с песнями катятся на Тёмную сторону…

— Этот Ферми. — В голосе соседа послышались незнакомые, злые нотки. — Он свой парадокс придумал до участия в Манхэттенском проекте или потом? Умник, блин… А про то, что спички дефективным деткам не игрушка, забыл? Или вспоминать не захотел? — Он развернулся, не сбавляя хода, и побежал спиной вперёд, контролируя дорогу периферическим зрением. — А в плане запертой двери, это ты хорошо придумала. Психи должны сидеть под замком. Особенно буйные и заразные. Вот только как этот галактический карантин тебе на практике представляется? В смысле, технически? Шарик ведь забором не обнесёшь…

Настю неизменно подкупала его манера вести разговор — так, словно ему было действительно интересно. «А что, если его занимает не только сюжет? Может, ему и рассказчица небезразлична?..»

— На высокой орбите над нами висит звездолёт Галактического Заслона, — принялась объяснять Настя. — Он очень большой, где-то с Луну, но мы его не можем засечь. Он… Ну… Если бы нам был виден центр Галактики, он бы отбрасывал тени, но его перекрывают облака космической пыли. Никто о нём и не знал, пока не изобрели радиотелескопы. Вот и звездолёт карантина окутан особым полем, сквозь которое нашими средствами не пробиться. А он себе потихоньку занимается своим делом: устраивает Солнечной системе электромагнитную блокаду, заворачивает назад любителей покопаться в нашей помойке… Он вообще много чего может. Рвёт пространство, трансформирует время, может вывернуть наизнанку звезду или в чёрную дыру её превратить…

Казалось, она не свои фантазии пересказывала, а вспоминала когда-то услышанное или прочитанное.

— А летает на этой Звезде Смерти кто? — спросил сосед, ловко ныряя под еловую лапу. — Зелёные человечки?

— Да ну тебя, — рассмеялась Настя. — В основном они гуманоиды, хотя вопрос формы для них не принципиален. Просто человеческое тело в наших условиях наиболее функционально, вот они и берут его за образец… Даже если они по жизни инсектоиды.