— У тебя отлично получается, — заявляет Энди. — Однако нам необходимо сосредоточиться на тех местах, которые существуют.

— Ну, я знаю, что Эйзенхауэр произнес речь в «Голливудской чаше» в тысяча девятьсот пятидесятом году. Может быть, нам отправиться туда?

Я выдвигаю это предположение без особой надежды, но, к моему удивлению, Энди хватается за него.

— Деви, ты великолепна. Это наверняка и есть ответ.

— Ты так думаешь? — В самом деле, все вроде бы сходится, и я чувствую прилив гордости. — Но где именно в «Чаше»?

— Не знаю. Разберемся, когда окажемся на месте. — Энди поворачивается в ту сторону, откуда мы пришли. — Пойдем отсюда.

Я спешу за ним, сгорая от нетерпения. Неужели этот кошмар закончится раньше, чем я думала? Неужели к утру я снова смогу жить своей жизнью?

Поблизости пронзительно кричит птица, вероятно потревоженная шорохом в кустах.

Я смотрю на Энди и вижу, что его глаза тоже широко раскрыты. И неудивительно. Ведь мы здесь одни. Тогда кто шевелится в кустах?

— Пойдем, — шепчет Энди. — Мы нашли подсказку. Давай выбираться отсюда. Проверим «Голливудскую чашу». Мне кажется, это лучший вариант из всех возможных.

— Нет, — раздается низкий голос из кустов, и я пронзительно кричу, когда появляется одетая в черное фигура.

— Беги, — вопит Энди, и я бегу, едва не свалившись в пруд.

— Подожди! — зовет меня незнакомец.

Тут только я понимаю, что знаю этого человека, и, хотя мой страх отступает, на смену ему приходит гнев.

— Блейк! — кричу я, останавливаясь. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Помогаю, — совершенно спокойно отвечает он, кивнув в сторону зажатой у меня в кулаке монеты. — Ты уверена, что хочешь именно сейчас отправиться в «Голливудскую чашу»?

— Что ты имеешь в виду? Блейк, у меня нет времени!

— Об этом и речь, — все так же спокойно продолжает он. — А что, если ты ошибаешься? Что, если монета вовсе не подсказка? Что, если «Голливудская чаша» не имеет к твоей проблеме никакого отношения? Что, если ответ нужно искать совсем в другом месте, а ты потратишь несколько часов зря? У тебя нет лишнего времени.

У меня замирает сердце — не только из-за его слов, но и из-за того, как он на меня смотрит. Меня злит, что он явился сюда после того, как я просила его держаться от меня подальше. И все же…

И все же я дрожу, ведь он пришел, несмотря ни на что.

Однако Энди испытывает совсем другие чувства. Он холодно смотрит на Блейка, словно тот виноват во всех моих несчастьях.

— Хорошо, Блейк, ты привел разумный довод. Но если монета не является подсказкой, тогда что является?

— Я не знаю, — отвечает Блейк.

— Проклятье, Блейк, ты что, хочешь, чтобы ее убили? Или сам ищешь смерти? Мы уже обсуждали это и пришли к выводу, что ты должен держаться от нас подальше.

— Однако я здесь. И я остаюсь. И до тех пор, пока мы не будем полностью уверены, что нам нужно именно в «Голливудскую чашу», вы оба отсюда не уйдете.

ГЛАВА 26

Блейк был настроен решительно.

— Может быть, он прав, — сказала Деви. — Может быть, нам сначала нужно убедиться в том, что мы не ошиблись. Нельзя не заметить, что монета обросла грязью. Что, если это вовсе не подсказка? Возможно, она пролежала здесь много месяцев.

Это был хороший довод, и Блейк ждал, наблюдая за выражением лица Энди.