– Ну, не совсем так, – ответил я наконец. – Конечно, подзасиделся я на одном месте, но…

    – Подзасиделся? – переспросил Кеану. – Ты? Ладно, пусть так. Все же это лучше, чем… а, скажем, тоска? – внезапно перебил он самого себя. – Тревога? Растерянность? Неопределенное желание непонятно чего? Не во сне, конечно, а наяву?

    – Нет, – ответил я уверенно. – А в чем дело?

    – Погоди, – отмолвил Кеану. – Сейчас попробую посмотреть… не ручаюсь, конечно… а посмотреть надо… так оно надежнее…

    Я попытался заглянуть ему в глаза, но не сумел. Голову Кеану держал по своему обыкновению чуть наискось, темная челка совершенно затеняла глаза. Меня и прежде частенько бесила эта его манера, но так сильно, как сегодня – ни разу.

    Кеану словно бы и не заметил моей неуклюжей попытки. Жестом одной руки он велел мне сесть и заткнуться, а другую засунул в ящичек с очередным ворохом магических штуковин и достал оттуда волчок и гость стеклянных шариков. Детишки часто привязывают к волчку всякие всячинки, чтобы вертелись, когда волчок раскрутится. Но эти шарики не были прицеплены к волчку.

    Зато когда Кеану раскрутил волчок, шарики вертелись вокруг него, словно на невидимых нитях.

    Уж не знаю, что такого Кеану углядел в их вращении, но вглядывался он очень пристально. Так, будто скрытого в засаде убийцу высматривал. Когда волчок наконец-то замедлил вращение, губы у Кеану были совершенно белые.

    – Так не пойдет, – я плеснул Кеану в чашку горячего вина из кувшина. – Ну-ка, пей.

    Кеану поблагодарил меня молчаливым кивком, взял чашку из моих рук и осушил ее единым духом. А, проваль – да что с ним творится?

    – Что ты там в своих шариках углядел? – спросил я, стараясь говорить спокойно, почти небрежно. Ясно же, что увиденное испугало Кеану не меньше, чем меня – мои сны… так что незачем пугать его моей тревогой еще сильнее.

    – То, что и ожидал углядеть, – угрюмо ответил Кеану. – Не так плохо, как я опасался… ты вовремя пришел, еще бы чуть-чуть, и было поздно… но все равно плохо. Солнце и луна в зените – и страх… а ведь тебе уже приходилось страшиться солнца в зените наяву – или ты забыл?

    Забудешь такое, как же! Нет, я не забыл… я просто-напросто не хотел вспоминать – так оно будет вернее.

    И тут до меня дошло, что хотел сказать Кеану.

    – Оршан? – прошептал я враз пересохшими губами.

    Алтарный камень под моими лопатками. Беззвучный вопль моих мышц и связок, растянутых, распяленных, изнемогающих. И моя молитва, и отчаяние… нет, нет , НЕТ!

    – Да, – отрезал Кеану. – Это Его ритуал длится от полудня до полуночи. Я очень бы хотел ошибиться… потому и за волчок взялся. Надеялся увидеть что-нибудь другое.

    Он тряхнул челкой, потянулся к кувшину и отхлебнул вина прямо из горлышка. Когда Кеану заговорил вновь, голос его звучал почти ровно.

    – Понимаешь… после санхийской смуты полагали, что с Оршаном покончено. Что все алтари запечатаны надежно.

    – Оказалось, не все, – криво усмехнулся я.

    – Не все, – кивнул Кеану. – Но тот, что Лиах запечатал, был последним. Иначе не стал бы Оршан за тобой тянуться.

    – Точно последний? – я едва не взвыл от радости.