В общем, я изложу события, а потом подумаю, стоит ли растолковывать их. Если я сам не могу поверить в причины… и опять же — а вдруг я ошибаюсь?.. Может быть, будет лучше, если вы всё додумаете сами? Если получится — ну, вам будет приятно. Если не получится — ничего страшного, на свете каждую минуту происходит миллион событий, причин которых мы не знаем, — и ничего, привыкли…

Есть ли что-нибудь в мире, кроме собственной смерти, к чему не привыкает человек?

«Кошкаров-14», он же «Спираль» — сложноватый в обслуживании, но очень хороший в бою автомат. Лучший из всех, что я знаю. Основная отличительная особенность — это то, что при стрельбе его не задирает. И хотя штатный режим у него — отсечки по три патрона, но и длинными очередями он шьёт как надо, очень кучно и очень мощно, и привычной отдачи нет — машинка как бы прилипает к плечу.

И Люба, и Спам были прекрасными стрелками, а для хорошего стрелка режима стрельбы длинными очередями, можно сказать, не существует. Но вот за спиной у меня два автомата в очень умелых руках ударили именно длинными — сначала один, и тут же второй.

И погас свет.

Я начал разворачиваться, а рука уже сама тянулась за гранатой — клеевой, ничего другого я бросить не мог туда, где были наши, но и клеевая лучше, чем ничего. Особенно когда её действие усугубляется огнём из двух стволов…

Но бросить гранату я не успел. С потолка, отсекая мой арьергард, стала опускаться стальная заслонка. Я заорал: «Ко мне!» — а у ребят как раз опустели магазины… Чудо, конечно, что они меня услышали. Но — услышали.

Спам успел пробежать, просто пригнувшись, а Люба подкатился под заслонку за долю секунды до того, как та врезалась в покрытие пола. У заслонки были зубья, как у пилы, и они вошли в пластик (или резину, или какой там ещё гадостью эти полы заливали? — называется НТХВП, вам это что-то говорит?) почти целиком, оставив над полом длинный пунктир из маленьких треугольничков.

Лучи четырёх фонарей попрыгали пару секунд по этому пунктирчику и разбежались.

Впереди тоже что-то коротко прогремело и протрещало…

Я ждал, что сейчас ударит пулемёт, но вместо этого в наступившей страшной тишине громко и отчётливо выматерилась Лиса.

51.

Заслонка, которая опустилась впереди, была решётчатой, за ней находился какой-то зал с пультами и компьютерными терминалами. Там, в зале, мигали красные лампы над дверью и гнусный машинный якобы женский голос вещал: «Зафиксировано несанкционированное вторжение. До запуска процесса самоликвидации осталось триста секунд. Введите код отмены. Зафиксировано несанкционированное вторжение. До запуска процесса самоликвидации…»

— Не понимаю, — сказал док. — Мы же вводили код…

— Где здесь USB? — мне некогда было разбираться, почему нас обижают, хотя мы всё делали по закону, как долбанные монашки… — Там? — я ткнул пальцем в заглушку под потолком.

— К-кажется… — ох, как же док был растерян!.. Но ключ уже как будто бы сам прыгнул в его руку, а через миг оказался у меня. Скиф мгновенно встал к стене, упершись руками, я прыгнул ему на плечи, достал из кобуры универсальный инструмент и начал снимать заглушку. Она была на защёлках, которые, как обычно бывает, не желали отщёлкиваться. На этом деле я потерял почти полминуты.

Порты USB под заглушкой имелись, целое гнездо их там было, но хренушки: ни один из них не находился под напряжением, светодиод в ключе не загорался. А потом я увидел, что в нижней части ниши, в глубине, почти невидимый — тянется плотно скрученный жгут разноцветных проводков.

Пришла моя очередь материться, и я сказал:

— Твою железку!.