— Каллинтор в двенадцати милях от реки, — напомнил я. — И пешком это довольно много, да ещё со всадниками на хвосте.

— Чтобы выбраться отсюда, я готова за полдня пробежать сотню миль, не говоря уже о двенадцати. И к тому же… — она засопела, выбираясь из туннеля, уселась у входа, и устало, но оживлённо посмотрела на меня, притворно-искренне улыбаясь: — … разве наша восходящая, освящённая благодатью Серафилей, не постановила, что пункт нашего назначения — священный город? — Улыбка исчезла, и она охнула, якобы от ужаса: — Элвин, — начала она, прижав руки к груди, — неужели ты пойдёшь против пожеланий восходящей?

— Отвали, — пробормотал я, опускаясь рядом с ней, и вытащил пробку из маленькой бутылки. — Вот. — Я сделал глоток, наслаждаясь обжигающим бренди на языке, и передал ей бутылку. — Утопи своё кощунство.

— На это потребуется намного больше. — Она выпила, скорее отхлебнув, чем глотнув — так случалось пугающе обычно всякий раз, как выпивка оказывалась в пределах досягаемости. Жизнь здесь была тяжёлой для нас обоих, но Тория переносила её хуже.

Несмотря на всё, я с годами каким-то образом стал выше и шире в плечах, а Тория оставалась такой же миниатюрной, хотя руки стали более жилистыми. Из-за своих размеров она становилась мишенью для наиболее безрассудных заключённых не из паствы, особенно новоприбывших, которые ещё не узнали смертельные последствия нарушения неписанных, но строгих правил Рудников. Всего несколько месяцев назад её затащили в шахту трое новоприбывших бандитов из Альтьены. Клинком длиною с дюйм в ловкой руке она выбила глаз и отхватила палец-другой, а потом держала их на расстоянии, пока мы с Брюером не прибежали на шум. Очень скоро уже в шахте лежало два мёртвых бандита из Альтьены, а третьего оставили в живых в качестве предупреждения, лишив обоих глаз, чтобы подчеркнуть смысл. Другие каторжники оставили его, и он скитался и завывал, пока голод не добавил к ежемесячным потерям очередной труп. Как обычно, охранникам задавать вопросы не захотелось.

— Отличная штука, — сказала Тория, вытирая рот. — Украл у его светлости?

— Там на кухне работает горничная, которой я нравлюсь.

— Шлюха. — Она ухмыльнулась и передала мне значительно полегчавшую бутылку.

— Она мне в матери годится. Ей просто нравится улыбка, да пара добрых слов иногда, вот и всё.

— Предложи ей чего побольше, и в следующий раз получишь две бутылки. — Тория глянула через плечо на маленький вход в туннель. — Резчик говорит, ещё год, — пробормотала она. — Как минимум.

— Год так год.

— А когда выйдем, послушно отправимся в Каллинтор следом за восходящей?

Я ничего не ответил. До сих пор мы мало об этом говорили, и я отвечал уклончиво, тщательно выбирая слова, но на этот раз Тория ждала прямого ответа.

— Да? — Она пихнула меня плечом. — Попрёмся за ней, как она и вещает, словно верные прихожане.

— Брюер пойдёт, и Резчик. — Я усмехнулся. — Хеджман точно. А мы с тобой можем идти, куда захотим.

— Ты имеешь в виду, отыскать и убить людей из твоего длинного списка?

— Это мой список. Ты не обязана идти за мной.

— Хера с два. И ты это знаешь. — Она замолчала, потянувшись за бутылкой бренди, которую я, усмехнувшись, неохотно отпустил. — Я пойду за тобой и помогу убить, кого надо. Просто не уверена, что ты всё ещё собираешься это делать. Я же вижу, как ты цепляешься за её слова. Думаешь, она обрадуется, когда ты бросишь её священную миссию и отправишься купаться в крови? Сам знаешь, что не обрадуется.