Мою страсть к информации подогревало то, что прорехи в ней нужно было восполнять у просящих или у самой Эвадины. Как ротный писарь, я каждые несколько дней проводил с ней некоторое время. И хотя она поручила мне переписать свиток, данный ей сэром Алтусом, из документа не открылось почти ничего помимо того, что она сказала роте в Фаринсале. А ещё я заметил, что теперь она смотрит на меня с холодцой, с ледяной молчаливостью, которая, откровенно говоря, меня несколько расстраивала. Разве не спас я её помазанную задницу?

Уилхем закатил глаза, принимая назад фляжку у Тории, а потом осушил её несколькими короткими глотками.

— Думаю, ты помнишь королевского посланника?

— Сэр Алтус Левалль, — проговорил я, отчего Уилхем удивлённо приподнял бровь.

— Ты его знаешь?

— Только по репутации. Он доставил письмо, из-за которого мы здесь. А ещё я помню, как он сказал нечто такое, отчего наш возлюбленный сержант-просящий сильно взвился.

— Да уж. Понимаешь, это задание — скорее изгнание, чем королевское поручение. После Поля Предателей слава нашего капитана вспыхнула, словно падающая звезда, заслоняя даже известность короля, хотя, как говорят, в бой он вступил довольно храбро, когда пришло время. Впрочем, думаю, кто угодно проявит отвагу, если сражается в тени сэра Элберта Болдри. Но, всё по-честному, и по всем правилам это была победа короля, хотя, слушая простолюдинов, такого не скажешь. Томас по всем отзывам доброжелательный человек, которого не страшит угроза его гордости, но его семья и советники не из таких.

Важно помнить, что король Томас — второй сын всеми любимого отца, Матиса Четвёртого, сильного и мудрого. Все считали, что его перворождённый сын однажды станет Артином Пятым. К сожалению, лошадь принца считала иначе, и Артину было суждено стать Артином Свернувшим Шею, оставив Альбермайн с наследником, который едва оторвался от груди кормилицы. Король Матис породил его поздно, от своей второй, куда более молодой королевы. Справедливости ради, Томас неплохо справился с этим вызовом — как говорят, благодаря наставничеству своего защитника, сэра Элберта Болдри, и мудрым советам старшей сестры, принцессы Леаноры. Но его правление вечно преследует знание, что он младший сын куда более могучего отца.

А потому семейство Алгатинетов и их многочисленные лизоблюды зорко следят за любой угрозой власти Томаса. Растущая известность триумфатора Поля Предателей, воительницы, помазанной, по слухам, аж благодатью Серафилей, несомненно, распалила их страхи. И кто скажет, что они неправы. В конце концов, власть — штука хрупкая.

— Они отправили роту Ковенанта в Фьордгельд, чтобы убрать её с дороги, — сказал я.

— Умно, — прокомментировала Тория, шмыгнув носом. — Гляньте на всех этих набожных дурачков, которые бросились к её ногам во время марша на север. Ещё несколько месяцев, и у нас была бы армия, а не рота.

— Но это ведь ещё не всё? — спросил я Уилхема. — Что так задело сержанта, отчего он потянулся за мечом?

— Слухи, — сказал Уилхем. Он замолчал, перевернул фляжку над открытым ртом, выливая туда последние капли. — Она сражалась с Самозванцем, а он всё ещё жив, по крайней мере, никто не видел его трупа. При дворе шепчутся, что может побег и не был случайным.

— Это чепуха. — Я с отвращением покачал головой. — Неуклюжая попытка поставить её репутацию под сомнение.

— Неуклюжая? Конечно, но даже кривая стрела может выбить глаз. Нашего Помазанного Капитана отправляют не просто в изгнание, а на испытание. Ольверсаль известен как гнездо постоянно враждующих торговых семейств и сочувствующих аскарлийцам. И весь Фьордгельд тоже. Герцога Хьюльвика называют предателем, но на самом деле он был одним из пяти претендентов на герцогство, причём, все остальные до сих пор дышат, и можно поспорить, что теперь, когда он мёртв, им ещё сильнее хочется добиться своей цели.