— Это уже не так, милорд. — Эвадина продемонстрировала мою копию свитка сэра Алтуса. — Наш милосерднейший король, признавая ваши неусыпные и отважные усилия по утверждению его справедливых прав на это герцогство, именует вас сэром Маритцем Фольвастом, рыцарем королевства и защитником фьорда Мид. Здесь вы найдёте соответствующие списки предоставленных полномочий и земель. Я прибыла с королевским указом предоставить свою роту на защиту этого порта и его людей.

По моему опыту, любой человек, называющий себя скромным, неизменно оказывается прямой противоположностью, что и продемонстрировал новопосвящённый рыцарь, взяв свиток из рук Эвадины. Он удержался и не выхватил его, но развернул весьма быстро. Его глаза изучали содержимое с выражением, которое я отлично знал: яркая, узконаправленная сосредоточенность, присущая поистине жадным людям.

— Это огромная честь для меня, — сказал он Эвадине, похвально пытаясь изобразить, будто у него перехватило дух. — Да направят меня мученики на верный путь, чтобы я приносил пользу. А теперь, — Фольваст выпрямился и протянул руку в сторону остальных присутствующих гражданских, — позвольте мне представить своих товарищей, верных старейшин, а затем мы отправимся в зал Торгового Совета, где в честь вашего прибытия готов великолепный пир…

— У меня нет времени пировать, милорд, — оборвала его Эвадина вежливым, но твёрдым тоном. — И никаких представлений. Это может подождать до тех пор, пока я не проведу тщательную инспекцию защитных сооружений порта и не проверю размещение моей роты. Полагаю, подходящее помещение уже подготовлено?

Я увидел, как лицо старейшины дёрнулось от укола признания высшей власти, что для человека его характера всегда нелегко. Но он быстро оправился, опять добродушно рассмеялся и снова поклонился.

— Разумеется, капитан. Как и подобает истинному мечу Ковенанта, да? В Святилище мученика Атиля более чем достаточно места для ваших прекрасных солдат, поскольку большинство священников сбежало с началом недавних волнений. На самом деле для охраны реликвий святилища, остались только один просящий и несколько простолюдинов.

Лицо Эвадины потемнело.

— Очень плохо. И это не останется неотмеченным в докладе Совету светящих. А что с защитными сооружениями?

Фольваст снова рассмеялся, на этот раз не так добродушно, зато искренне и весело.

— Разумеется. Мы осмотрим их сейчас же, если пожелаете. Хотя, должен предупредить, смотреть там особо не на что.

Местные называли её Привратной Стеной — толстая, прочная конструкция из гранитных блоков, высотой в сорок футов и, может, в сто пятьдесят шагов длиной, тянулась от отвесного утёса у основания горы Хальтир до скалистого побережья. По всему верху стены тянулись зубцы и бойницы по обе стороны от дозорной башни над единственными воротами. Створы ворот были сделаны из древнего дуба, усиленного железными скобами, и ещё защищались толстой железной решёткой, которую можно было при необходимости поднимать или опускать. За ней изгибалась дорога, уходя в туман, спускавшийся из фьорда. Пока мы со старейшиной осматривали скудный список защитных сооружений, в ворота заехало несколько телег, но не так много, как можно было ожидать в таком порту, известном своей загруженностью.

— Сто восемьдесят шесть лет назад, — с явной гордостью сказал Фольваст Эвадине. — Именно тогда в последний раз какой-то глупец попробовал взять эту стену приступом. Изгой и бандит, который называл себя королём. Его армия, какая уж она была, очень скоро разбежалась, а его голова торчала на пике над башней больше года, пока совсем не сгнила.

— Слишком толстая и крепкая даже для самой мощной осадной машины, — прокомментировал Суэйн, одобрительно проводя рукой по старому граниту зубца, а потом кивнул на дорогу: — А там, где можно подняться на стену, места хватит только на одну роту за раз.