Я посмотрел, как Тория поёрзала на своём насесте, как её острое лицо направлено к тёмной туше «Морской Вороны». На корме горела одна лампа, и я мог различить тёмные фигуры, спускавшие сходни.

— Готов? — спросила Тория, спускаясь ко мне. Я уловил блеск стали, когда она достала нож, а потом перевернула хватку, чтобы предплечье скрывало клинок. — Лучше проявить осторожность, — сказала она, пожав плечами. — Капитан, кажется, заслуживает доверия, но всё же он разбойник.

— Прямо как мы, — сказал я, и пошёл к кораблю, не отрывая взгляда от штабелей грузов, расставленных на причале.

— Точно. — Тихо усмехнулась Тория, следуя в нескольких шагах позади меня, и этот звук в своей лёгкой воздушности прозвучал странно, — Прямо как мы.

«Она снова та, кем хочет быть», понял я, чувствуя острый приступ зависти к её отсутствию сомнений.

Перед сходней ждали два моряка, встретившие нас подозрительными взглядами, свойственными всем людям с криминальными наклонностями. Меня порадовала их недружелюбность — в такие моменты улыбки и протянутые руки указывали бы на обман и предательство. Подняв глаза, я увидел крупную фигуру Дина Фауда на палубе «Морской Вороны». Как и я, он разглядывал доки в поисках любых признаков проблем — тоже хороший знак.

— Зря тратишь время, — сказала одна из морячек — темнокожая женщина с ятаганом за спиной.

Я кивнул и встал на сходню, когда меня накрыло. Сначала я решил, что нас всё-таки предали, таким суровым оказался удар, который меня свалил. Но быстро понял, что он пришёл изнутри, а не снаружи. Я зашатался, оттого что мою грудь словно кулак сжал, сердце вдруг заколотилось, и перед глазами всё расплылось. На секунду я вновь оказался в спальне Эвадины с Ведьмой в Мешке, и всё та же уникальная разновидность боли пронзила меня до основания. Я откатился от корабля, и мой взгляд невидимой, но неодолимой рукой приковало к городу.

Сначала я ничего не видел, зато слышал. Расстояние и лабиринт пересекающихся улиц приглушали звук, но мои уши отлично различали шум людей, вовлечённых в какой-то конфликт. Короткие, но громкие крики, несколько воплей, потом мерцание факела, жёлтые и красные тени на высоком шпиле святилища мученика Айландера.

Мой пульс немного успокоился и боль стихла, но осталось тяжёлое предчувствие. Мерцание факелов сместилось от стен святилища и заиграло над крышами ближайших домов, быстро двигаясь в сторону восточной портовой стены.

— Беда в святилище, — прохрипела Тория, и теперь в её голосе совсем не осталось той лёгкости, что была совсем недавно. Встретившись с ней взглядом, я увидел, что она полностью поняла, что будет дальше. Её глаза увлажнились в лунном свете, щёки впали от стиснутой челюсти. — Думаешь она… тебя любит? — спросила она, и слова едва вырывались из клетки зубов. — Ты самый тупой болван, Элвин.

Я хотел было обнять её, но побоялся ножа в её руке.

— Идти по ней должно быть довольно просто, — сказал я, вынимая из кармана свёрнутую карту и протягивая ей. — Может, когда-нибудь захочешь бросить монетку старому дураку.

Она без промедлений выхватила карту из моей руки и бросилась по сходне, не оглянувшись назад.

— Если с ней что-нибудь случится, — сказал я женщине с ятаганом, — то вам от меня не спрятаться нигде в мире. Скажи это капитану.

Я не стал ждать неизбежных споров и оскорблений, а со всех ног побежал в сторону святилища.

Чтобы добраться до двери святилища, мне пришлось пробиваться через растущую толпу прихожан, чувствуя, что внутри меня не ждёт ничего хорошего. И всё же мрачным сюрпризом стало количество крови, залившей проход.