|
Нож оказался обоюдоострый, безупречно заточенный. "Немецкая работа!" — подумал Аркадий, чувствуя, как по телу сползают теплые струйки крови, и молниеносно всадил нож в живот Унманна. Немец опрокинулся в бассейн, и инерция увлекла Аркадия следом за ним. Вынырнули оба одновременно, и Аркадий вогнал нож еще глубже, дернув его вверх. Ямской метался у бортика, выбирая момент для выстрела. Унманн бил Аркадия по щекам, но тот изловчился, крепко ухватил его и утянул под воду. Аркадий различил над собой смутное пятно — лицо Унманна. Но тут между ними словно разлилось темное облако. Аркадий встал, с трудом переводя дыхание. Рядом на воде покачивался труп Унманна.
— Стой! — крикнул прокурор, но Аркадий все равно был бы не в силах сделать хоть шаг. Ямской прицелился. Грохнул выстрел, и Аркадий увидел, что шляпа Ямского вдруг стала зубчатой. Прокурор каким-то рассеянным жестом стер со лба кровь, но она продолжала течь. За спиной Ямского Ирина снова нажала спуск — у Ямского дернулась голова и исчезло ухо. Третий раз она прострелила ему грудь, но в воду он рухнул лишь после четвертого выстрела. Ирина нагнулась над бортиком, помогая Аркадию выбраться из бассейна, как вдруг из воды возле них по пояс высунулся Ямской. Не замечая их, он посмотрел перед собой невидящими глазами, глухо вскрикнул: "Осборн!” — и вновь исчез под водой.
Пока на выстрелы не явилась милиция, Аркадий втолковывает Ирине, какие она должна давать показания: Унманна и Ямского убил он; с Валерией, Костей и Кервиллом знакома была, но об их планах ничего не знала.
Часть II. Шатура
1
Аркадий долгое время находится между жизнью и смертью. В больнице он в полубреду срывает повязку и слышит, как подтирающие кровь на полу "гэбисты" говорят: "Все едино расстреляют", смутно видит над собой начальника погранзаставы, который приехал опознать его, но в конце концов настолько приходит в себя, что его начинают допрашивать трое следователей "в стерильных масках". Тем не менее в одном из них он узнает Приблуду. Его обвиняют в том, что он попытался свалить собственные преступления на других, и уговаривают "смыть позор с имен ни в чем не повинных людей, очистить доброе имя Ямского, который был его другом и рекомендовал к повышению, пожалеть умирающего отца и встретить надвигающуюся смерть с чистой совестью". "Я не умираю!" — говорит Аркадий. Во время следующих допросов его уверяют, что Ирина во всем созналась: он был сообщником Осборна и пытался оградить американца от бдительности Ямского. Доказательства? Он не арестовал Осборна, заманил Ямского с помощью Ирины на Ленинские горы и там убил. В ответ на все обвинения Аркадий отвечает, что у них есть его рапорт Генеральному прокурору, и в свою очередь обвиняет следователей в том, что они просто хотят скрыть предательство Ямского.
Через месяц Аркадия отправляют в какую-то старинную усадьбу неподалеку от Шатуры, там он находится под надзором Приблуды, но пользуется относительной свободой "при условии, чтобы он возвращался вовремя к ужину". Дважды в неделю прилетают из Москвы два следователя и продолжают допрос, но Приблуда в этом не участвует. Он с увлечением вскапывает грядки — сказывается его крестьянское происхождение, и мало-помалу выясняется, что он просто усердный служака и Аркадию даже почти симпатизирует.
— Они обнаружили деньги Ямского, — как-то сказал Приблуда. — Дачу по досточкам разобрали, перекопали весь участок и в конце концов отыскали тайник под каким-то сараюшкой, где полно было тухлых гусей. Огромная сумма, только я одного не понимаю, ради чего он старался? Как думал потратить деньги? А что вы ни в чем не замешаны, я им с самого начала говорил. |
