– Я должна была принести для вас информацию. Вы использовали нас с Оуэном как курьеров, так?

– Удачное совпадение, Марджи. Мне нужно было посмотреть, кто вздрогнет, услышав, что охранник мертв.

Лицо Маквиртера засветилось надеждой.

– Значит, вы не были уверены!

– Это все равно убийство, Тони. Смерть, явившаяся результатом преступления, считается убийством. Мне очень жаль.

– Да. Черт возьми, мне тоже.

– Собирай вещи.

Никто не произнес ни слова, когда Тони на негнущихся ногах подошел к костру и взялся за лямки рюкзака. С тяжелым вздохом он поднял рюкзак и стряхнул с него песок.

В мерцающем свете костра он выглядел стариком. Тони медленно приблизился к Гриффину, затем повернулся к остальным игрокам и прошептал:

– Простите меня, ради бога. Простите. Каc… – она попыталась отвернуться, но не смогла. – Каc, я специально затеял ссору той ночью. Когда я увидел, какой трудной будет игра, то понял, что должен сделать это в первую ночь, пока меня не убили, и…

– Перестань, – прошептала Акация.

– Я люблю тебя, малыш. Вот и все.

Холли Фрост нарушила молчание, высказав мысль, которая вертелась в голове каждого:

– Черт возьми, Гриффин, почему ты не можешь подождать несколько часов?

Безумная идея, но Алекс почему‑то стал оправдываться.

– Я не могу сделать этого. Ведь убит человек.

– Мы все равно не сможем воскресить его, – Марджи попыталась шикнуть на Холли, но девушку было не остановить. – Почему вы не хотите дать нам шанс? Я преодолела тысячи миль, чтобы попасть сюда. А теперь вы заявляете, что неважно, что случится со мной и с остальными.

– Это моя работа, – Гриффин почувствовал, что краснеет.

«Ты ведь не обрекаешь их на смерть. Это всего лишь игра!»

Всего лишь игра. Радость, пот, любовь, вечеринки с пивом, песни, слезы, смертельная усталость – все это часть игры. И то, что случится завтра, когда мертвецы, форе, Лопес и еще черт знает что, появившееся из леса и моря, набросятся на пятерых оставшихся игроков, будет самой замечательной фантазией.

Акация вытерла нос и пристально посмотрела на него.

– Ладно, Алекс, или Гэри, или как тебя там. Мы оба знаем, что то, что было между нами, – ложь, – она оборвала его, когда он попытался что‑то возразить, и, наверное, правильно сделала. Слова не могли выразить его чувств. – Ладно. Плевать ты хотел на нас обоих. Это не очень меня волнует, мистер. Но я не верю, что тебе безразлично происходящее здесь. Что ты, не моргнув глазом, бросишь нас на произвол судьбы. Я наблюдала за тобой, Гэри… Алекс, черт бы тебя побрал, видела, как действует на тебя игра.

– И что же ты видела? – он чувствовал, что ее голос дрожит.

– Ты не можешь расслабиться, Алекс. Ты в гораздо лучшей форме, чем любой из нас. Почему тогда ты так же вымотался, как остальные? Почему ты более расстроен, чем Марджи? – она наклонилась к нему и вздрогнула, когда в нее отскочил горячий уголек. – Я скажу тебе почему. Потому что ты никогда не бросаешь начатое дело. Ты работаешь до полного изнеможения. А если тебе слишком легко, ты взваливаешь на себя дополнительные обязанности. А теперь скажи мне, Алекс. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не хочешь остаться в игре еще на двенадцать часов, чтобы помочь нам посадить Лопеса в лужу. Скажи, что тебе все равно!

Он пожал массивными плечами.

– Ладно.

– Ладно? Что это значит?

Он чувствовал себя маленьким мальчиком, пытающимся объяснить то, что сам не понимает.

– Конечно, я хочу остаться. Но мои желания не имеют значения…

Акация не отрывала от него взгляда.