Плоскодонка сразу же остановилась. Ульсен барахтался, пытаясь освободиться из объятий Сандера, его глаза отчаянно и беспомощно искали пристава Свега. Но из этого ничего не вышло. Он уставился на лодку.

Бенедикте возвысила голос так, что он гремел над водой.

И тут, прямо на их глазах, лодка стала погружаться в пучину, вместе с паромщиком, все еще стоявшим с веслом на корме. Он не делал каких-либо попыток спастись, словно был целиком захвачен своим размеренным движением на веслах.

Ни звука не донеслось до них, когда лодка и человек на ней пропали. На воде не было заметно ни единого колебания, ни мельчайшей ряби. Паром лишь соскользнул вниз под воду и исчез.

Пятеро неподвижно стояли на берегу.

Аделе начала всхлипывать, словно ребенок.

Бенедикте наконец опустила руку и снова надела на шею свой амулет, запрятав мандрагору под блузку.

— Спасибо тебе, — прошептала она. Наконец и Сандер ожил. Он выпустил Ульсена, которого трясло от обиды.

— Что это ты выкрикивала? — спросил Сандер Бенедикте. — На совершенно неизвестном языке!

— Это было заклинание против злых сил, — ответила она, побледнев. — А может быть, и благословение, я не знаю. Я вычитала его в книгах Людей Льда, туда записал его мой прапрадед Хейке. Он выучился ему у Мара и Ульвхедина — так было написано в книге. Я выучила его наизусть — в надежде, что оно мне пригодится. Вот и пригодилось теперь.

— Я верю тебе! Но язык?

— Сокровенный язык Людей Льда. Map говорил на нем. А некоторые из избранных могли произносить такие заклинания спонтанно, они внезапно сами к ним приходили. Но не ко мне, мне пришлось зубрить их.

— Ты же натуральным образом уничтожила злого духа!

— Похоже, так. Но мне ничего не известно о силе этого заклинания, и о его смысле тоже. Я могла стоять здесь и выкрикивать что угодно!

— Во всяком случае, это на него подействовало.

Всхлипывание Аделе за их спинами переросло в истеричный крик. Сандер вернулся и помог остальным успокоить ее.

Ульсен тоже позеленел от страха, но Свег сказал сухо:

— Есть все же какой-то предел для человеческого восприятия. Подобные картины просто отодвигаются, представляешь себе, что вообще ничего не произошло. Как раз сейчас я сильно сомневаюсь в том, что мы вообще видели какой-то паром.

Сандер собирался было ему ответить, но был прерван внезапно раздавшимся поблизости криком. Приглушенный, тоскливый возглас:

— Эй! Есть здесь кто?

Они повернулись на звук, исходивший со стороны реки на их стороне.

Сначала все посмотрели друг на друга, затем Сандер кивнул, и Свег отвечал:

— Эгей! Мы здесь. На берегу.

Они немного подождали, потом послышались шаги, и человек вынырнул из темноты на пригорке. Молодой и полный сил. Когда он подошел ближе, они увидели, что это типичный представитель этой части страны. Крестьянин с гор, длиннолицый, с большим носом и выступающим подбородком, глаза густого голубого цвета. Он казался очень симпатичным, спокойным, немного медлительным, одновременно бодрым и настороженным.

— Мне показалось, что я слышу голоса, — сказал он, спускаясь к ним и протягивая руку приставу Свегу, в котором он мгновенно вычислил руководителя их маленькой группы.

Пристав представился и спросил:

— А вы, очевидно, тот самый Ливор, которого мы искали?

— Вы искали меня? — улыбнулся мужчина.

— Да, в качестве бесстрашного эксперта по Ферьеусету.

— Ну, экспертом я, наверное, все же не являюсь, но храбрым — пожалуй. Так вы хотите перебраться через озеро Неттес?

— А оно так называется? Я думал, это Ферьеусет

— Деревня, — да.