— Нет! — не согласился Банкс. — Они переправляются, если в их распоряжении имеются слоны.

— Как! Значит, слоны могут преодолевать такое расстояние вплавь?

— Конечно! И вот как это делается, — продолжал инженер. — Весь груз кладут на спину этих…

— Хоботных!.. — подхватил капитан Худ в память о своем друге Матиасе ван Гёйтте.

— И махуты заставляют их войти в воду, — продолжал Банкс. — Сначала животные колеблются, отшатываются, начинают трубить, но потом, решившись, входят в реку, пускаются вплавь и храбро пересекают поток. Некоторых из них, согласен, поток уносит, и они исчезают в пучине, но это случается редко, если ими руководит умелый проводник.

— Ладно! — сказал капитан Худ. — Если у нас нет слонов, то у нас есть один «слон»…

— Этого нам будет вполне достаточно, — ответил Банкс. — Разве не похож он на того Oructor Amphibolis американца Эванса, который мог ехать по земле и плыть по воде?

Каждый занял свое место в поезде, Калут — у топки, Сторр — в башенке, Банкс — возле него в качестве рулевого.

Прежде чем достигнуть свободной воды, нужно было одолеть пространство шагов в пятьдесят по затопленному берегу. Стальной Гигант потихоньку тронулся с места и пустился в путь. Его широкие ноги вошли в воду, но он еще не плыл. Переход от твердой земли к жидкой стихии следовало делать осторожно.

Вдруг до нас донеслись шум и возня, подобные тем, которые мы слышали ночью.

До сотни жестикулирующих и гримасничающих существ вышли из леса.

— Тысяча чертей! Так это были обезьяны! — вскричал капитан Худ, смеясь от души.

Действительно, целая группа этих представителей обезьяньего племени плотным строем приближалась к Паровому дому.

— Чего они хотят? — спросил Мак-Нил.

— Напасть на нас, конечно! — ответил капитан Худ, всегда готовый к защите.

— Нет! Бояться нечего, — сказал Калагани, который имел достаточно опыта, чтобы понять намерения этой группы обезьян.

— Но чего же они хотят, в конце концов? — повторил свой вопрос сержант Мак-Нил.

— Переплыть реку с нами, и больше ничего, — ответил индиец.

Калагани был прав. Мы никогда не имели дела ни с гиббонами, этими навязчивыми и нахальными обезьянами с длинными волосатыми руками, ни с «членами аристократических семей», живущими во дворце Бенареса. Эти же обезьяны были рода лангуров, самые большие в стране, гибкие четверорукие, чернокожие, с безбородым лицом, окруженным воротником белых бакенбардов, которые придают им вид старых адвокатов. Странными позами и утрированной жестикуляцией они напоминали самого Матиаса ван Гёйтта. Их мех, наподобие шиншиллового, был седым на спине, белым на животе, хвост они держали трубой.

Тут я узнал, что эти лангуры считаются священными по всей Индии. Легенда гласит, что они происходят от тех воинов Рамы, которые покорили Цейлон. В Амбере они занимают дворец Зенанах, где приветливо принимают туристов. Их категорически запрещено убивать, и нарушение этого закона уже стоило жизни нескольким английским офицерам.

Эти обезьяны имеют мягкий характер, легко приручаются, но становятся агрессивны, когда на них нападают, а если их ранят, они, по справедливому утверждению господина Луи Русселе, делаются так же опасны, как гиены или пантеры.

Но мы не собирались нападать на них, и капитан Худ отложил свое ружье.

И все же прав ли был Калагани, уверяя, что эта группа, не решаясь войти в воды разлившейся реки, хотела воспользоваться нашей плавучей машиной, чтобы переправиться через Бетву?

Такое было возможно, и вскоре мы знали, в чем дело.