Я не шевелился и задержал дыхание. Однако они отправились куда-то в сторону.

Осторожно я попытался открыть замок. Самым лучшим выходом было бы вылезти незамеченным из фургона, оставив им раскрытые коробки. Но если уж я попал в такую ситуацию, то надо было хотя бы попытаться выбить замок.

Но и с этим планом мне не повезло. Я вновь услышал голоса Хельгесена и Бернера, и на этот раз они остановились у дверцы.

Прежде чем мне удалось что-либо предпринять, я услышал, как в замочной скважине повернулся ключ, и дверь распахнулась. Я очутился лицом к лицу с Харри Хельгесеном.

У него округлились глаза, он потемнел и заорал:

— Черт подери! Идите сюда! Быстро!

За ним я увидел Карла Бернера и еще одного здоровенного парня, в ветровке, джинсах, ковбойских сапогах и шкиперской шапочке. Сверре!

Я продолжал сидеть на корточках, агрессивно выставив вперед нож.

Харри Хельгесен оценивающе посмотрел на меня и холодно сказал:

— Брось нож, Веум. Сверре плавал в свое время в Бискае, так что он зубами грызет такие железки.

К фургону вплотную подошел Карл Бернер. Он был одет в элегантную серо-белую кожаную куртку на меховой подстежке, темные брюки и черные туфли на низком каблуке.

Он что-то прошептал Харри Хельгесену.

Харри Хельгесен прошептал что-то в ответ.

Я следил за парнем, которого они называли Сверре. Мне совсем не нравился его взгляд. Я понимал, что мой нож в принципе не является серьезным оружием. Если Сверре только захочет, то запросто переломит мне кисть. Собственно, так и надо поступать с людьми, которые прибегают к помощи ножа.

По спине у меня пробежали мурашки. Если я брошу нож, то мне, по всей вероятности, удастся спасти кисть. Но что я тогда потеряю?

Я огляделся.

Мы стояли на причале. Рядом с машиной было пришвартовано большое грузовое судно обеспечения буровых платформ оранжевого цвета, на котором, насколько я мог судить, не было команды. Со стороны берега судно наполовину закрывали складские строения. На другой стороне фьорда был виден остров Сутра и район Фьелль. Мимо с юга проплыл вестамаран.

Я понимал, что, скорее всего, мы были сейчас одни на пристани в глубоком и темном море. По спине вновь пробежали мурашки, и я еще крепче вцепился в нож.

— Может быть, мы сумеем договориться, — предложил я, продолжая обдумывать пути к отступлению. Однако вся территория была обнесена забором трехметровой высоты с колючей проволокой наверху. Даже если бы я все еще был легендарным молодым Веумом двадцатилетней давности, то и тогда бы мне не удалось перескочить через такой забор. Кроме того, мне никогда особо не удавались прыжки в высоту.

— О чем же? — вопросил Харри Хельгесен.

Карл Бернер пристально смотрел на меня. Ситуация ему явно не нравилась. Как отец семьи и благополучный гражданин общества, он предпочел бы оставить такие разборки своим подчиненным.

Он облизнул губы.

— Все-таки мы опять встретились, Веум.

— При довольно интересных обстоятельствах, — ответил я.

— Послушай, — начал он, вытаскивая бумажник. — Может быть, попробуем поговорить, как взрослые люди?

— Слишком поздно, Карл! — перебил его Харри Хельгесен. — Он слишком много знает. — И с этими словами он указал на распоротые коробки за моей спиной.

— Слишком много знаю о чем? — тут же спросил я, не успев подумать.

Карл Бернер задумался, приоткрыв рот, и посмотрел в фургон.

— Я же предупреждал тебя, Веум.

Я кивнул.

Он медленно покачал головой.

— Сейчас действительно поздно, Веум. Для тебя все кончено.

Я взмахнул свободной рукой:

— И что вы собираетесь со мной делать?

— Угадай до трех! — холодно усмехнулся Хельгесен.