Я промолчала. Честно, не знала, что сказать. Гарт явно говорил, что думал. За патрионцами я не заметила хитрости и лжи. Они могли сказать неприятную правду в лицо, при этом не видели в этом ничего плохого. К этому сложно было привыкнуть.

— Нам нужно посмотреть, что нужно купить в дорогу. Через два дня отправимся в путь.

— Так скоро?

— А зачем жить в городе, который нам с тобой не нравится? — в свою очередь спросил Гарт. Это было логично. Тут даже не поспорить.

— У меня есть немного денег. Ещё остались со времён колонистов. Забавно звучит. Времена колонистов. А сейчас уже всё говорят послевоенное время.

— Одно заканчивается. Другое начинается. Это логично.

— Просто и я к этому времени принадлежала. Хотя и недолго. Время колонистов. Вроде всё не так давно было. Но тогда я могла ещё вернуться домой. Теперь же для меня дорога назад закрыта.

— А ты хочешь вернуться?

— Я сюда летела, понимая, что назад дороги нет.

— Тогда о чём разговор? О несбыточном? О том, что могло бы быть, но не случилось? В нём нет смысла, — ответил Гарт.

— Согласна. В нём смысла нет. Не обращай внимания. Я в последнее время какая-то дурная. Надо меньше думать. Или беременность виновата. Хотя я почти её не чувствую. Нана говорит, что последствия стресса. Тоже возможно и такое, — я собрала тарелки со стола и убрала их в раковину.

— Тебя кто-то напугал? — спросил он. Я видела, как он напрягся. Себя же отругала, за то, что придержала язык за зубами.

— Так война же была. Я за тебя боялась.

— А ведь врёшь. Ещё и так нагло. Мне в лицо. Не ожидал, — он откинулся на спинку стула.

— Как понял? — спросила я, выдавая себя. Гарт рассмеялся.

— Просто. Так что у тебя случилось, пока меня не было?

— Я человека убила. Двух, — прошептала я, садясь на своё место. Почему-то опять полились слёзы. Я всё время запрещала думать себе о тех днях. Запрещала вспоминать и вновь переживать тот момент. Я его сознательно забыла. А тут прям воспоминания волной нахлынули. Я зачем-то начала рассказывать о произошедшем Гарту. Хотя не хотела. Давилась слезами. Пыталась успокоиться, но не выходило. Он внимательно слушал мой рассказ. Не перебивал. Я не слышала от него никаких слов. Только холодное участие. Я начала жестикулировать, махать руками, но он поймал мои руки и сжал.

— Извини, за то, что меня не было рядом. Что допустил такое.

— При чём тут ты? — не поняла я.

— При том. Нельзя такое допускать. Ладно. Сейчас всё закончилось. Другая жизнь будет, — прошептал он. — Ты ведь меня простишь? Я не выдержу без тебя до лета.

— Я тебя и не виню. Не знаю, зачем тебе всё это рассказываю.

— У тебя не получится промолчать. Что здесь хранишь, то мне и расскажешь, — ответил он касаясь свей груди, где было сердце. — Так и должно быть.

— Почему? — вытирая слёзы, спросила я.

— Потому, — улыбнулся он.

— Не любишь отвечать на мои вопросы.

— На какие-то я не понимаю, как отвечать. А на другие, я не хочу, чтоб ты знала ответ. Для твоего же спокойствия.

— Как-то неправильно всё получается. Ты говоришь, что я всё что на душе буду тебе вываливать, а ты секреты будешь скрывать?

— Да какие у меня от тебя секреты? Солнечная, подозрения глупые. А тот случай, не вини себя. Тогда тяжёлые были времена. Или ты, или тебя. Забудь, как ты и хотела сделать. Пусть они раньше были твоими земляками. Но теперь ты другая.