Комнату освещал ночник. Гарт сидел неподалёку на полу. На стуле стояла машинка. Он что-то строчил, склонившись над ней. Ночь, а он не спит. Всё работает, а потом опять будет днём носом клевать.

— Гарт, может спать пора? — спросила я.

— Может быть и пора, — согласился он. — Отец мне машинку отдаст, если одежды впрок на шью. Хочу её.

— М, ясно.

— Слышал ты мать лечила?

— Лечила. Не знаешь, как она?

— Спит. Отец испугался.

— Знаю. Убить меня не порывался? — я улыбнулась. Сладко потянулась.

— Нет. Но мысли у него такие были. И понимает, что помощь нужна, но принять сложно.

— Поэтому я и не стала ему говорить о лечение. Боялась, что он меня не поймёт.

— Есть такое, — ответил Гарт. Отвлёкся от шитья. Подошёл ко мне. — Ты есть будешь?

— Буду.

— Я сюда принёс. Правда остыло всё давно.

— Давай так поем. Устала сильно. Мне сейчас всё равно что есть, хоть траву, — ответила я. — Да я бы встала.

— Сама же сказала, что сил нет, — подавая мне миску, ответил Гат.

— Нет. Но всё равно… Ладно, спасибо, — не в силах спорить, я принялась за еду. — Нам придётся немного задержаться. Надо дождаться, когда у твоей мамы всё заживать начнёт.

— А я никуда не тороплюсь. Надо ещё крышу сарая починить. Через месяц поедем дальше. Но дольше задерживаться нельзя.

— Почему?

— Дорога долгая. А нам надо успеть на месте обустроиться до того момента, когда ребёнок родится.

— Всё время о нем забываю. Странно это, что скоро появиться ещё один человек.

— Тебе всё в этой жизни странно, — хмыкнул Гарт.

— Да, так и есть. Потому что это ведь как чудо. То, что не может случиться, но случается. Может для каждого восход солнца — это обыденность, которая приносит новый день, полный забот. Но для меня это каждый раз чудо. Просыпается солнце и освещает лучами всё вокруг, заставляя просыпаться. Для меня чудо-дети, которые такие маленькие, а потом становятся такими большими и умными или глупыми, непохожими друг на друга. А ведь вначале были всё маленькими комочками. Любовь — это тоже чудо. Как могут сделать два человека, непохожих, разного пола, разных взглядов, положения и цвета глаз иметь потребность друг в друге? Разве это не чудо? Не странно?

— Не знаю. Но ты красиво говоришь. Тебя слушать приятно. Как и целовать. Может я тебя порой не понимаю, но слушать тебя всё равно приятно.

— Это пока у меня голос не охрип. Вот будет хриплый, как двери несмазанные и сразу станет слушать неприятно.

— Какая ты порой глупая бываешь, — рассмеялся он, забирая у меня тарелку.

— Почему сразу глупая?

— Потому, — отпивая мой компот, а потом протягивая кружку, ответил Гарт. — Как думаешь, получится маму на ноги поставить?

— Получится. Я всё для этого сделала. Остальное только от неё зависит. Если у неё хватит смысла, так всё заживёт.

— Хватит, — уверенно ответил Гарт. — С каждым днём уверен, что правильно нас ветер свёл.

— Я тоже так думаю, — допивая компот, ответила я.

— А вот это странно, — он улыбнулся. Посмотрел на машинку, явно собираясь вернуться к шитью.