— Почему?

— Потому. Ты смеяться будешь.

— Не собираюсь я над тобой смеяться. Понять хочу. Понять почему всё так произошло.

— Хорошо. Скажу. Но ты обещала не смеяться. Окаменение в детстве спонтанно может быть. Когда страх какой-то или нравится тебе кто-то. Мы так дурью маялись всегда. Пугали друг друга. Или за девчонками наблюдали. Да, это плохо, но интересно было. Так вот. Я не каменел никогда. Никак не реагировал. Такое бывает. Редко, но бывает. И…

— Смеялись?

— Да. И растрепали потом всем. Кто-то жалел, а кто-то смеялся. Другие за девчонку принимали. Потому что девчонки совсем могут не каменеть, даже если и пугаются. А вот у ребят такое редко бывает. Как защищать ту, которую любишь, если ты слабый?

— Ничего смешного я здесь не увидела. А в детстве дети часто злые, не понимают, что говорят и кого-то обижают.

— Они не обижали. Это правда. Пусть горькая, но правда. Поэтому и хотел доказать, что могу. Думал, если появиться хотя бы цель, чтоб выжить, то получиться. А получилось, когда тебя увидел. Думал, что сердце остановиться, когда тебя увидел. Вначале не заметил тебя. Всё думал дотянет ли брат. А потом тебя увидел и весь мир тусклый стал. Ты такая яркая, что всё меркнет.

— Я не буду судить. Ветру виднее, что и почему мы должны были пройти, чтоб встретить друг друга, — сказала я.

— Значит, понимаешь?

— Пытаюсь понять, — ответила я.

За окном Нарн перестал колоть дрова. Стало тихо. Гарт поцеловал мою руку и отнял вязку. Выключил свет.

— Иди сюда, моя хорошая, — позвал он, расстёгивая рубашку. Так было всегда. Страсть накрывала нас часто, стоило опуститься ночи, как наступало безумное время поцелуев и ласк. Порой и днём я чувствовала его горячий взгляд, но днём было много дел, поэтому мы дожидались ночи, которая всецело принадлежала нам. Я списывала на молодость и свежесть отношений такой темперамент и потребность друг в друге, потому что с Денисом у меня такого не было. Всё было намного слабее по эмоциям. С Гартом же они били через край, несмотря на тяжёлый день, усталость пропадала в объятьях друг друга.

Гарт проснулся и быстро поднялся. Это разбудило меня. Я не понимала, что происходит, но решила, что безопаснее будет на полу, рядом с кроватью, а не стоять в полный рост, когда Гарт, пригибаясь, держа пистолеты, подошёл к окну. Я ничего не слышала. Тихая ночь. Может в загоне кто-то мекал и блекал, но животные всегда мычат и блеют. Или сейчас как-то громче, чем обычно? Я так и не поняла причину, по которой проснулся Гарт. Но он считал, что опасность была. Спорить с ним было глупо. В этом у него было опыта больше, чем у меня.

Выстрелы. Они были слышны в другой части дома, но Гарт не торопился идти на подмогу. Он ждал около окна. А я бы на его месте пошла бы на помощь. Вместо этого он подошёл к двери и проверил засов. Я лежала, закрыв руками уши и зажмурившись. Хотелось, чтоб это был сон. Страшный сон. Я мечтала проснуться и больше не видеть таких кошмаров. В той части дома выстрелы прекратились. Мы продолжали ждать. А потом ожидание затянулось до такой степени, что я уснула прямо на полу.

Мне снилось что-то неприятное. Поэтому я была даже рада, когда солнце разбудило меня. Гарт сидел напротив меня, полуприкрыв глаза, но видно было, что он не спал.

— Неспокойная сегодня была ночь, — сказал он.

— Да. Ты не спал?

— Нет. Ждал вторую волну. Но её не было. Увидели, что мы кусаемся и сбежали.

— А почему ты не пошёл на помощь отцу?

— Потому что в доме две комнаты и кухня. Он защищал мать, я тебя, Парт Лалу.