У Билла явно была актерская жилка, или просто умение говорить так, чтобы слушатель погрузился в рассказ. Он взял красивую театральную паузу, давая мне время, чтобы я, который был его единственным настоящим слушателем, осознал весь трагизм ситуации, в которой оказался его брат. Слышавшие это Кошевой и Михаил в его понятиях, наверное, не считались, не люди, а просто функции, шофер и охранник, часть обстановки, не более того.

— Мы принадлежим к американской семье Дюпонов, — продолжал Билл после паузы, и в его голосе появились новые нотки, не то гордость, не то просто констатация факта, который определяет всю жизнь. — Наше родство уже настолько разветвленное и сложное, что в нем разбираются только специально обученные люди, у нас есть даже такие, генеалоги семейные, которые ведут всю документацию и следят за связями. Главное в этом всем, что мы все достаточно богаты и можем жить так, как считаем нужным, не оглядываясь на многие вещи, например, финансовые ограничения. Но Генри помимо общего семейного благополучия еще и лично очень богат, независимо от семьи. Перед войной, он унаследовал состояние своего какого-то родственника со стороны матери, кажется, это был ее дядя, промышленник, который не имел прямых наследников. Его мать, кстати, в семью Дюпонов влилась через брак, выйдя замуж за отца Генри, и самое главное, родив сына, который стал связующим звеном между двумя богатыми родами. Точная величина унаследованного капитала держится в секрете, но явно больше ста миллионов долларов, может, даже значительно больше. Это не считая некоторых объектов недвижимости в разных штатах и двух больших ранчо: огромного в Техасе, на несколько десятков тысяч акров, и среднего в Канзасе, но всё равно очень приличного размера.

Билл рассказывал всё это как какую-то увлекательную приключенческую книгу об освоении Дикого Запада, как будто мы не в машине едем по разрушенной войной земле, а сидим в уютной гостиной и слушаем семейные предания. Если бы сейчас в его рассказе появились какие-нибудь апачи или команчи, я бы даже не удивился, настолько он умел погрузить слушателя в атмосферу. Но рассказ пошел по совсем другому руслу, вернувшись от семейной истории к трагедии Генри.

— Генри, оставшись один, без невесты, без будущего в авиации, хотел застрелиться, — голос Билла стал совсем тихим, почти интимным. — Но перед этим он почему-то решил устроить себе последний марафон, в течение месяца каждый день выпивать по литру виски, поставив себе странную, болезненную цель: уничтожить уникальную семейную коллекцию этого напитка, которую начал собирать его дед. В ней были даже образцы старше ста лет, редчайшие шотландские виски, которые стоили целое состояние. До них, кстати, дело так и не дошло, а коллекция в итоге уцелела и теперь бережно хранится. И причиной того, что Генри не допил эту коллекцию и не застрелился, стал ваш протез, Георгий, — Билл повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Я имею в виду тебя лично и твоих товарищей по несчастью, которые показали, что жизнь после такого ранения не заканчивается.

Мы скоро приедем на место, уже видны постройки опытной станции вдали, а рассказу Билла что-то не видно конца. Интересно, конечно, спору нет, и слушать его приятно, он хороший рассказчик. Но уже хочется перейти ближе к делу, к тому, зачем он на самом деле сюда прилетел. Билл же, похоже, вошел в роль и продолжал развивать свою историю:

— Американские летчики, товарищи Генри по военной службе, волею судьбы оказались на вашем Северном флоте, в Мурманске, — продолжал он. — И там они познакомились с удивительным человеком, капитаном Сорокиным. Он тоже потерял обе ступни в бою, почти как Генри. Но этот русский капитан не только не отчаялся, но сумел вернуться в строй и даже начал опять сбивать немцев в воздушных боях, представляешь, вернулся в небо! Он ходил на земле и управлял самолетом в воздухе, используя твой протез, Георгий.