Первая моя мысль была, скажем так, нехорошей. Но я тут же отмёл её. Чтобы снять первого секретаря обкома, не требуется вызывать его в Москву. Да ещё сначала приглашать к товарищуСталину.

Нет, тут что-то другое. Товарищ Андреев либо идёт на повышение, либо его переведут на какой-нибудь более важный сейчас участок. Например, по примеру товарища Чуянова, куда-нибудь в Белоруссию.

Но я тут же подумал о другом. Наша армия сейчас победоносно наступает на юг. Только что закончилась Ясско-Кишинёвская операция, которая плавно перетекла в освобождение Румынии. Двадцать третье августа молодой румынский король Михай Первый сверг диктатора Иона Антонеску. После этого Румыния объявила войну Германии и перешла на сторону Антигитлеровской коалиции. В ближайшее время Красная армия выйдет к границам Болгарии и Югославии.

Что-то подсказывало мне, что Виктор Семёнович отправится на Балканы. Его пошлют усиливать политорганы одного из наступающих фронтов. Он первый секретарь обкома, имеет воинское звание полковника запаса. Человек обстрелянный, в обморок от свиста пуль не упадёт. Должность члена Военного совета армии вполне возможна. Или работа в политуправлении фронта.

Эти мысли бешеным галопом пронеслись в голове и тут же растаяли, уступив место практическим соображениям.

Дело в любом случае надо делать. Валерий Павлович не был членом обкома или горкома. Поэтому в Урюпинск он поедет один.

В кабинете товарища Андреева я оказался примерно в половине второго. Виктор Семёнович сидел за столом и читал какие-то документы. Сейф был открыт. В нём лежали две или три тонкие папки и пистолет ТТ. На стуле рядом стояла небольшая стопка книг, перевязанная бечёвкой, и обычный портфель. Видно, что портфель был чем-то наполнен.

Виктор Семёнович кивнул на моё приветствие и махнул рукой.

— Заходи, Егор. Члены обкома и горкома уже почти все собрались. Те, конечно, кого мы сумели так экстренно вызвать. Кворум будет. Докладываю тебе суть дела. Меня направляют в распоряжение Военного совета Четвёртого Украинского фронта.

Он встал, и я поразился, как изменилась его походка. Она стала очень энергичной, какой-то пружинистой.

— Я родился в Мариуполе. Моя мама гречанка. До десяти лет на греческом у меня получалось лучше, чем на русском. Двое моих двоюродных братьев пропали в Гражданскую. Я всегда считал, что они погибли где-то на её фронтах. А оказалось, они в итоге попали в Грецию и остались там. Сейчас они видные командиры ЭЛАСа. Есть там такая Народно-освободительная армия Гркции, в числе создателей которой были местные коммунисты. Мне два дня назад звонили из Москвы, интересовались, есть ли у меня какая-либо информация о братьях. А сегодня позвонили, передали привет от них и спросили, как я смотрю на то, чтобы поехать на Балканы. Я ответил положительно, и через час пришло распоряжение ЦК. Ксения Андреевна с Виктором пока останутся здесь. Ты уж их не обижай.

Я растерялся и сказал:

— Виктор Семёнович, ну что вы за глупости говорите.

Других слов у меня не нашлось.

— Да это я так… Волнение. Во-первых, как ни крути, наконец-то на фронт еду. А во-вторых, заниматься, возможно, придётся таким делом, с которым никогда не сталкивался.

Я ответил уверенно и совершенно серьёзно:

— А вы, Виктор Семёнович, не переживайте. Я уверен, справитесь. Мы тут вон, считай, Сталинград за полтора года из руин подняли. Ваша задача, как я понимаю, будет помочь греческим товарищам господам англичанам накостылять. Да их приспешников, эмигрантское правительство, обратно в Лондон отправить, когда они в Греции покажутся.

Он улыбнулся:

— Твоими устами мёд бы пить. Ладно, пошли. Время.

Членов горкома удалось собрать почти всех. Состав обкома собрался почти на семьдесят процентов. Меня это даже удивило. Всё-таки из некоторых районов добираться в Сталинград непросто.