Подписание акта о капитуляции произошло точно также как было в истории известной Сергею Михайловичу, но просто немного позднее.

Положения подписанного с Чан Кайши советско-китайского договора о будущем политическом устройстве послевоенного Китая еще предстояло реализовать.

Закулисным дирежером всех начавшихся перетурбаций в китайской компартии стоял генерал Андреев. Официально он как заместитель начальника Главного политуправления Красной Армии возглавлял политорганы советских войск на Дальнем Востоке, но на самом деле его основной задачей было выполнение поручения товарища Сталина о создании в Маньчжурии мощного нового крыла Китайской компартии способного бросить вызов Мао Цзедуну в борьбе за руководство партией.

В Москве отлично понимали что куда заведет КПК курс провозглашенный на её седьмом съезде весной сорок пятого. И так как после разгрома Японии в Китае осталось всего две силы Гоминьдан и КПК, этот вопрос становился критически важным для советского руководства. Мао был не тем товарищем на которого можно было полностью положиться, как например на Георгия Димитрова. Он был еще более сложным партнером и непредсказуемым по сравнению с тем же Иосифом Броз Тито.

Сразу же по прибытию Ван Мина в Читу, Виктор Семенович встретился с ним и откровенно рассказал ему о предложении товарища Сталина.

Размышлял Ван Мин недолго и почти сразу же согласился. На следующий день состоялась расширенная встреча товарища Андреева с участием еще и Бо Гу, Чень Чанхао и Ли Дэ. Все они конечно тоже приняли предложение Москвы и решили создать Маньчжурское Бюро КПК, в своем составе, главой которого избрали Ван Мина.

В этих планах было одно очень уязвимое место: как всё это будет выглядеть со стороны с точки зрения так называемого международного права. Единственной законной власть в Китае являлось Национальное правительство Китайской республики возглавляемое генералиссимусом Чан Кайши. Были еще прояпонские Центральное правительство Китайской республики в Нанкине и государство Маньчжоу-Го.

СССР как и большинство стран мира признавал только правительство Чан Кайши власть которого теоретически распространялась на всю территорию Китая, в том числе и на Маньчжурию и Синьцзян. Поэтому СССР строго по законам международного права должен был сразу передавать власть на освобожденных территориях представителям Чан Кайши и всякие народные комитеты были совершенно незаконны и узурпировали власть. А создание новых органов власти на территории Внутренней Монголии подотчетных Улан-Батору вообще тянула на аннексию части китайской территории.

Но подписанный 15 августа советско-китайский договор радикально менял ситуацию. В нем было положение о федерализации Китая, проведении референдума в обеих Монголиях и обязательство признания его итогов, а то какими они будут ни кто не сомневался.

И происходящее сразу же заиграло другими красками. Новые монгольские власти создаются с целью проведения референдума, решение о проведении которого было принято в Улан-Баторе уже шестнадцатого числа. Он должен состояться в течении трех месяцев после будущей капитуляции Японии и создаваемые народные комитеты Внутренней Монголии подготовить и провести его.

Народные комитеты на территории собственно Маньчжурии должны организовать новую власть в новой Маньчжурии, которая должна прийти на смену марионеточного прояпонского Маньчжой-Го. Ей еще нет названия, но она станет одной из будущих частей Китайской федерации, которая должна будет сменить нынешнюю унитарную Китайскую республику. А образующееся Маньчжурское Бюро КПК всего лишь одна из политических сил в этой будущей новой Маньчжурии. Тот Гоминьдан тоже может начать формировать свои политические структуры на освобожденных территориях, правда не понятно как это они могут сделать практически.

То есть на освобожденных территориях начался предусмотренный советско-китайским договором процесс формирования новых органов власти с представительством реально уже существующих тут политических сил, а во Внутренней Монголии идет подготовка к референдуму.