К слову сказать, этот кофе был очень даже ничего. Конечно, не растворимый, который предпочитал заслуженный строитель РФ Сергей Михайлович в той жизни, но очень даже приличный. Чувствовалось, что зёрна свежие, хорошо обжаренные.

— Как тебе твои товарищи? — спросил Виктор Семёнович, допив свою чашку.

— На первый взгляд, ничего, — пожал я плечами. — Вроде толковые люди. Гольдман показался опытным, Савельев молодой, но энергичный. Кузнецов замкнутый какой-то, но это, наверное, характер такой.

— Не удивляйся, что одни мужики, — сказал Виктор Семёнович. — Это принципиальная позиция Алексея Семёновича. Строительство, считает он, не женское дело. Они все были в ополчении, защищали родной город. Демобилизовались под угрозой исключения из партии. Так что у всех этот пункт, любимая мозоль. Имей в виду. Лучше на эту тему не говори, если сами не заведут разговор.

— Спасибо, что предупредили, — этот вопрос вертелся у меня на языке, и хорошо, что Виктор Семёнович меня просветил. — А почему их демобилизовали под угрозой исключения? Война же ещё идёт.

— Потому что город нужно восстанавливать, — просто ответил Виктор Семёнович. — И людей не хватает. Вот и решили, что толковые партийные работники нужнее здесь, чем на фронте. Тем более что все они уже повоевали, своё отслужили. Гольдман, например, до самого февраля здесь был, ушёл одним из последних. Кузнецов вообще чудом выжил, его из-под завалов откопали, он был контужен. А Савельев совсем молодой, правда немного постарше тебя.

— В столовую ходил? — продолжил расспросы Виктор Семёнович, меняя тему.

— Посетил, всё в порядке, — кивнул я. — Меня даже предупредили, что талоны действительны только в день выдачи.

Виктор Семёнович усмехнулся:

— Это тебе наверняка кто-то из твоих новых сослуживцев сказал. Глупости это. Каш и супов всяких и так готовят больше, чем нужно, а едоки, естественно, находятся. А за учётными продуктами, сам понимаешь, нужен глаз да глаз. Попробуй не выдать кому-нибудь положенный сахар, масло или печенье с консервами. За единичный случай можно и под трибунал попасть. Ты, как будет возможность, зайди в хозяйственную часть и напиши заявление, чтобы тебе сразу на месяц или на неделю выдавали консервы и печенье. Многие так делают. Ну, если тебе так удобнее. А сахар с маслом всё равно не пропадут, не сегодня, так завтра получишь, талоны действительны месяц плюс три дня.

Я кивнул, показывая, что всё понял, и Виктор Семёнович продолжил:

— Не знаю почему, но, скорее всего, за твои фронтовые заслуги ты продолжаешь официально считаться командиром Красной Армии. Приказ о подтверждении твоего статуса пришёл сегодня утром. Так что не удивляйся своему дополнительному пайку. Тебе положено питание по норме среднего командного состава, разницу сам знаешь. Наверное для тебя особо ценно, что положены папиросы, а не махорка.

— Очень, — согласился я и спросил. — А почему меня не демобилизовали официально? Ведь я инвалид, не годен к службе.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор Семёнович. — Может, просто не успели оформить. А может, специально оставили в кадрах армии. Бывает и такое. Инвалиды войны часто остаются на учёте, получают пайки, льготы. Государство заботится о своих героях. У тебя ведь есть ордена и медали?

— Да, имеются.

— Вот видишь. Так что не переживай, это нормально. И в качестве информации, — он понизил голос, хотя мы были в кабинете одни, — Совнарком разрешил открыть в Сталинграде три коммерческих магазина. Со дня на день один из них должен открыться рядом с нами. Там совсем другой ассортимент и цены, но ты холостяк, можешь себя побаловать, если что.