Я от гречневой каши с американской тушенкой, конечно, отказываться не стал, но перед тем, как сесть за стол, выложил из вещмешка, который мне организовала Марфа Петровна, его бесценное содержимое: сахар в большом бумажном кульке, пять банок рыбных консервов, целых шестьсот граммов печенья в жестяной коробке и настоящее сливочное масло, завернутое в промасленную бумагу.

Ребята ахнули. Это было настоящее богатство по нынешним временам.

— Вот это да! — присвистнул кто-то. — Георгий Васильевич, вы что, склад обкомовский ограбили?

— Это мой месячный офицерский паек, — пояснил я, садясь за стол. — Ну, часть его. Остальное Марфа Петровна велела оставить в столовой.

Мне положено сорок граммов масла в день. На месяц это килограмм двести граммов, и ровно половину я принес домой. Больше мне не дала взять Марфа Петровна, сославшись на Виктора Семеновича, который якобы приказал ей специально приглядеть за мной. И, несмотря на мои протесты, оставила вторую половину в обкомовско-горкомовской столовой. Да еще и в моем присутствии передала личный приказ второго секретаря горкома сотрудникам нашего пищеблока, чтобы они следили за тем, как я съедаю свои оставшиеся двадцать граммов ежедневно. «Молодому растущему организму питание нужно», — произнесла она назидательно, и спорить было бесполезно.

Так что мне удалось организовать на нашем камбузе почти праздничный ужин: чаепитие со сливочным маслом и печеньем. Василий тут же заварил свежий чай, покрепче, и разлил по кружкам. Кто-то нарезал хлеб толстыми ломтями. Масло намазывали бережно, тонким слоем, растягивая удовольствие. Печенье делили по-братски, всем поровну.

Во время этого праздничного чаепития мне поведали, как у нас появился электрогенератор.

— Это Петров постарался, — кивнул Василий в сторону одного из ребят. — Он до войны на на тракторном часто в командировках бывал и город хорошо изучил, и неплохо в этих развалинах ориентируется. Вот и сумел найти брошенное чудо немецкой техники, газогенераторный мотоцикл. Он был прилично завален обломками, использовать его как транспорт нельзя, а вот газогенератор уцелел. Нам ребята саперы помогли и мы его на руках принесли сюда. А дальше дело техники, перебрали, залили масло, набрали сухих деревяшек и вот мы с электричеством.

Я смотрел на ребят которые сидели за мной за одним столом, на их усталые, но одухотворенные лица, на натруженные руки, и чувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Вот они, настоящие герои. Не те, кто громко кричит о подвигах, а те, кто молча делает свое дело. Разбирают завалы, восстанавливают город, налаживают быт. Каждый день, без выходных, без отдыха.

Петров, видя мой взгляд, смущенно улыбнулся.

— Да ничего особенного, товарищ лейтенант. Техника она техника и есть. Понимать ее надо, вот и все. А то что немецкая, так разницы особой нет. Электричество везде одинаковое.

— А масло где взял? — поинтересовался я.

— Да там же, на тракторном. В одном из складских помещений бочка трофейного нашлась, почти полная. Маслице хорошее, моторное. Немцы запасы бросили, когда драпать начали. Теперь нам пригодилось.

Василий налил мне чаю в эмалированную кружку, немного сколотую по краю, но чистую.

— Ты, Георгий Васильевич, главное, про нас не забывай, — произнес он с легкой усмешкой. — Мы тут стараемся, обустраиваемся. Чтобы можно было где жить по-человечески. А ты там, в обкоме-то, как? Не обижают?

— Да нет, все нормально, — ответил я, беря кружку. Чай оказался крепким, с легкой горчинкой. — Наоборот, даже слишком хорошо относятся. Заботятся. Вот, паек дали, половину домой принес.