А его заявление по поводу производства протезов вообще меня шокировало.

— Георгий Васильевич, а у вас есть на руках техническая документация на ваш протез?

— Есть, — у меня с собой был комплект всех документов с теми изменениями, которые уже внесли Канц и Маркин.

— Я вам предлагаю такой вариант. Вы, как только сможете, передаете мне все документы на ваш протез. И мы тут же, практически сегодня, начинаем над ним работать. Мне не требуются для этого никакие и ни чьи разрешения. Экспериментальные небольшие плавки у нас уже сейчас идут регулярно. А для вас лично и для товарища Чуянова, я распоряжусь подготовить отдельные комплекты документов.

Я молча повернулся к Андрею, стоящему немного в стороне.

— Андрей, принеси из машины папки, которые я взял с собой в горкоме.

Гольдман, который во время нашего разговора с Матевосяном молча стоял рядом и просто слушал нас, затряс головой и засмеялся.

— Мужики, я теперь понял почему у вас все получается за что вы не возьмись.

— Илья Борисович, — Матевосян немного отстранился назад, наклонил голову на бок и демонстративно выкатил свои глаза, — поделись секретом, что ты во мне такого выдающегося разглядел, ну и в товарище Хабарове тоже.

— Вы, мои дорогие умники, — Гольдман демонстративно сложил на груди руки и сделал губы бантиком, — имеете обыкновения на ходу подметки рвать.

— Илья Борисович, — я постарался вложить в свою фразу по максимуму разочарование, — я-то думал, вы сейчас нам очередную Америку откроете. А вы всего лишь прописную истину повторили.

Андрей принес папки с документацией по протезам и я вручил её Матевосяну. Он быстро просмотрел их и протянул их невзрачному мужичку, который все время стоял неподалёку от него.

— Распорядитесь срочно, — Матевосян пристально посмотрел на своего помощника, что-то видимо решая, — срочно сделать четыре копии. Сегодня же. Вечером в двадцать два часа, они должны лежать у меня на столе.

— Всё Егор, — Гольдман так обратился ко мне впервые, невольно демонстрируя свое новое отношение ко мне, которое показывает новый уровень доверительности между нами сложившийся за несколько прошедших часов, — закругляемся. Нам надо уже возвращаться, товарищи секретари, я уверен, ждут нас с докладом. А на судоверфь или сегодня вечером доедешь. Башенные краны там точно есть, а день туда, день сюда — это не принципиально.

Идя к машине я тихо, так чтобы не слышал Андрей, спросил Гольдмана:

— А почему ты решил, что Виктор Семёнович уже доложил о моей идее Чуянову?

— Ты, Георгий Васильевич, наверное технический гений, но в тонкостях партийного руководства не разбираешься. А наши секретари в этом деле доки, особенно Виктор Семёнович, они любого могут научить как правильно вести партработу. А несли честно, то краем уха слышал, как они об этом говорили когда наш начальник отдела в машину садился.

Я спорить с Гольдманом не стал и мы направились в горком, а не на завод № 264, как сейчас называется Красноармейская судоверфь, которую Сергей Михайлович знал как Волгоградский судостроительный завод.

Выходя из машины, я сказал Гольдману:

— Как бы нам Андрея в нашей столовой накормить? Парень домой попадет в лучшем случае только вечером, не хорошо весь день ему голодному быть, тем более, что мы с тобой поедим.

— Элементарно, товарищ Хабаров, — в голосе Гольдмана я услышал интонации Шерлока Холмса из одного из любимых фильмов Сергея Михайловича. — Он идет с нами и мы его кормим. На раздаче я говорю, что товарищ, как кстати его фамилия? — быстро спросил Гольдман.