– Если вспомнить, как ты выглядишь, моя милая, я в этом сильно сомневаюсь. Одно то, что ты очутилась в Чарлз-Таунс одна, без всякого сопровождения, и одетая как посудомойка, вряд ли будет свидетельствовать в твою пользу.

– Меня похитили из дома. Опоили дурманом и переправили на корабль, который чуть было не потонул в пути. Морили голодом, грозили расправой и...

– До чего увлекательный рассказ! – перебил ее Данте, и Ри в смятении поняла, что он молча смеется над ней. Чувствовалось, что он не поверил ни единому ее слову.

– Идите вы к черту, – выругалась она сдавленным голосом, пытаясь увернуться от него. Но он протянул к ней руки так быстро и неожиданно, что она не успела даже попятиться.

– Я предупреждал тебя, – сказал Данте, и его ловкие сильные руки сняли с нее накидку и жилет, затем легко сдернули свободную юбку. Всякое сопротивление было бесполезно.

Пока он снимал с нее нижнюю рубашку, в дверь постучал Кёрби. Получив отрывистый приказ войти, стюард внес в каюту лохань и ведро воды. Увидев, что капитан борется с какой-то незнакомой девицей, он широко открыл глаза. Непонятно было, как и когда она попала на борт, но, несомненно, здесь девушка находилась против своего желания. Оба противника не отрывали глаз друг от друга, сильная воля одного противостояла не менее сильной воле другой. Ни один из них даже не обернулся на стоявшего с широко разинутым ртом, необычно молчаливого коротышку-стюарда.

Кёрби вышел из каюты и чуть погодя вернулся с еще двумя ведрами горячей воды, которые выплеснул в лохань.

– Капитан, я... – сбивчиво начал Кёрби, удивленный странным поведением Данте. – Капитан, что вы... – вновь заговорил он, по в этот момент Данте издал громкое проклятие, ибо его юная противница укусила его за кисть и злобно лягнула по голени.

– Ступай прочь, Кёрби, – прошипел Данте сквозь сжатые зубы, сгреб в объятия барахтающуюся голую девушку и без всяких церемоний плюхнул ее в лохань. Ее удивленный, испуганный крик доставил ему большое удовольствие. Он воспользовался мгновенной передышкой, чтобы потереть следы укусов на тыльной стороне руки.

Кёрби так и не выполнил приказа своего капитана, что отнюдь не было проявлением непокорности с его стороны, просто он так был изумлен происходящим, что не мог двинуться с места. Стоя у открытой двери, он наблюдал, как капитан окунул голову девушки в воду. Это сразу же оборвало поток ее ругательств. Затем он схватил мыло и начал мылить, если не сказать скрести, ее лицо и шею. Это причиняло такую боль нежной коже Ри, что на глазах у нее навернулись слезы. Когда Лейтон ощутил под руками ее хрупкие плечи, он вдруг почувствовал жалость и стал бережнее обходиться со своей несчастной жертвой, тщательно смывая грязь, накопившуюся за два месяца пребывания в трюме.

– Бедная крошка! – прошептал коротышка-стюард. Вид ее поникшей головы глубоко тронул Хаустона Кёрби – хотя он ни за что не признался бы в этом даже самому себе, не говоря уже о других. Не зная, что предпринять, он продолжал нерешительно стоять возле двери. Если капитан будет слишком груб с бедной малышкой, тогда он... Оставалось надеяться, что этого не произойдет.

Ри была совершенно ошеломлена. Неужели этот кошмар никогда не кончится? Сначала она думала, что он хочет ее утопить, такая мысль и в самом деле мелькала у него в уме., когда она плескала мыльной водой ему в глаза, но неожиданно он вдруг переменился. Движения его рук стали мягкими, почти ласкающими. Она вздрогнула, когда он взялся за ее голову, но его пальцы осторожно распутывали и мыли ее слипшиеся волосы. Затем он начал споласкивать их, тщательно следя, чтобы мыло не попадало ей в глаза.

Почувствовав, что ладонь капитана скользнула к грудям, а потом к бедрам, Ри затаила дыхание, но он только намыливал ее шершавой тряпкой.