Герцог посмотрел на высокие окна, откуда открывался широкий вид на Камарей. Кейт и Перси должны быть где-то поблизости. Сабрина права: они знают почти так же мало, как прежде. Правда, он видел в лицо одного из своих врагов. Но в глубине души он твердо знал, что в похищении Ри виноваты Кейт и Перси. На этот раз это сошло им с рук. Но не могут же они вечно скрываться. И когда время их истечет, он будет поджидать их.

– Боюсь, что мои кузены угомонятся не скоро, – сказал герцог, касаясь губами лба Сабрины. Она слегка прижалась к его плечу, и он притянул ее к себе одной рукой.

Глядя в самое сердце огня, герцог раздумывал, какой будет его следующая и, вероятно, решающая встреча с кузенами. Размышлял он и о словах одного из нападавших. Что они имели в виду? Что Ри мертва или что его смерть помешает ему когда-либо увидеться с дочерью? Так или иначе, он не станет рассказывать об этом Сабринс. К чему лишний раз тревожить ее?

– Отец, – послышался нерешительный голос из-за приоткрытой двери. – Я постучался, но ты, наверное, меня не слышал. Мы хотели знать, как ты себя чувствуешь. – Нервничая, Фрэнсис говорил слитно, почти не разделяя слов, ибо знал, какой прием ему окажет отец.

– Войди, сынок, – сказал герцог, маня его протянутой рукой.

– Со мной и Робин, – добавил Фрэнсис.

– Заходите оба, – повторил герцог, не опуская руки. Робин прошмыгнул мимо старшего брата и кинулся к отцу и матери.

– Все в порядке, Робин, дорогой мой мальчик, – успокоила его герцогиня. – Ваш отец горд вами. Обоими своими замечательными сыновьями. Если бы не ты и Фрэнсис... – Герцогиня так и не договорила, ее фраза повисла в воздухе.

– Ты не умрешь, отец. Обещай! – воскликнул Робин. Его голос звучал приглушенно, потому что он прижимался лицом к груди матери.

– Нет, нет. Вы с Фрэнсисом спасли меня, – сказал герцог, встречаясь взглядом со своим старшим сыном. – Учитывая все, что произошло, с моей стороны было бы бессовестно упрекать вас в том, что вы рылись в моем письменном столе. – Увидев, что Робин хочет его поправить, герцог с легкой улыбкой добавил: – Извини. Я понимаю, что ты готов принять на себя всю вину и что Фрэнсис не был с тобой в заговоре.

– Очень жаль, что вы не зашли ко мне, дорогие, – сказала герцогиня, все еще обиженная тем, что сыновья ничего ей не сообщили.

– Прости, мама, если мы тебя обидели. Но мы ни за что не стали бы подвергать твою жизнь опасности. Нельзя было терять ни минуты. Ты уж прости меня, мама, но ты была бы только помехой, – сказал Фрэнсис.

Забота, которая звучала в его голосе, заранее предотвращала всякую возможность обиды. Но Фрэнсис явно не ожидал услышать веселого смеха герцогини, к которой тут же присоединился и герцог со своим раскатистым басистым хохотом.

– Конечно, они действовали не совсем так, как Уилл и Джон Гейлоры, – сказал герцог. Эти слова были понятны только ему и герцогине, и они оба снова принялись смеяться.

С недоумением в глазах Робин поднял мокрое от слез лицо и, видя, как веселятся его родители, слегка улыбнулся. Конечно же, отец не умрет, человек при смерти не может так смеяться.

– Я только что виделся с Баттериком, – сказал Фрэнсис.