Ри чувствовала, как трепещет ее тело, но боялась, что упадет, если побежит, такая слабость была у нее в ногах. Она только наблюдала, как к ней приближается человек с взлохмаченными волосами, в одежде такой же грязной, какими наверняка были и его мысли.

– Не подходите ко мне! – закричала она.

– Ишь ты, как она разговаривает. Будто настоящая леди, – сказал матрос, подбадриваемый своими пьяными приятелями, образовавшими полукольцо вокруг девушки. – А ну-ка, милашка, скажи еще что-нибудь старине Джеко. Мне так нравится слышать твой голосок, – насмешливо произнес он.

– Не смей прикасаться к ней, сукин ты сын! – послышался вдруг чей-то высокий голос. Небольшая фигурка, приближения которой никто не заметил, подбежала к Джеко и, врезавшись ему в спину, сбила его с ног. Двое, схватившись, покатились по мягкой пыли, однако маленький спаситель Ри весил вдвое меньше противника и к тому же в отличие от него не был убийцей. Джеко взмахнул ножом, затем, покачиваясь, поднялся на ноги и, явно растерянный, поглядел на свою жертву.

Ри в ужасе смотрела на неподвижное тело Конни Брейди, на его бледное лицо в обрамлении черных кудрей. Большие голубые глаза мальчика были закрыты, губы безмолвны.

– Господи, да он совсем еще ребенок! – с явным сочувствием воскликнул кто-то из матросов.

Воздух прорезал такой отчаянный вопль Ри, что матросы невольно вздрогнули.

– Заставьте ее замолчать. Дело опасное, мы все можем попасть на виселицу, – предостерег один из матросов.

Джеко хотел было схватить за волосы девушку, стоящую на коленях возле распростертого на земле Конни, когда вдруг почувствовал острую боль в плече. Подняв глаза, он со страхом встретил суровый взгляд офицера королевского флота. В одной руке тот держал еще дымившийся пистолет, в другой – шпагу, кончик которой был в опасной близости от его груди.

– Отпусти леди, или тебе конец, – резко сказал офицер, вставая между лежащим юношей, почти ребенком, девушкой и группой матросов. Ром еще придавал им смелости, и офицер без труда мог прочесть на их лицах, что у них на уме. Это явно не сулило ему ничего хорошего. К тому же он был один, а их шестеро, против его шпаги у них были ножи, и кто-нибудь из этих шестерых наверняка умел метать ножи с безопасного для себя расстояния. – Будьте разумными людьми и вернитесь на свой корабль. А ваш приятель останется со мной. Ему придется ответить на кое-какие вопросы магистрата, – сказал офицер матросам дружеским тоном, ни на миг не отводя от них глаз и ловя малейшее их движение.

– Ребята, вы же не бросите меня в беде? – вполголоса обратился к приятелям Джеко, взглядом предостерегая тех, кто потрусоватее, чтобы они не вздумали его покинуть.

– Подумайте хорошенько, ребята, – продолжал спокойным, убедительным тоном увещевать матросов офицер; точно так же он успокаивал своих людей, когда они оказывались под обстрелом. – Вы полагаете, этот смелый парень, что пырнул ножом ребенка, стал бы сражаться за кого-нибудь из вас? Обдумайте это, прежде чем своими руками надеть себе петли на шеи, – с подчеркнутым спокойствием, стараясь удержать их от опрометчивого поступка, сказал офицер.

Однако Джеко хорошо понимал, что ему грозит, и как только офицер в голубом мундире немного от него отвернулся, он вытащил из-за пазухи нож, которым с равной меткостью мог орудовать обеими руками. Но прежде чем Джеко успел метнуть свой нож, грянул выстрел. Пистолетная пуля.угодила ему прямо в руку, на уже окровавленную рубашку вновь закапала кровь.

Офицер посмотрел на лежащий подле его сапог теперь уже безопасный нож, затем перевел взгляд на стрелявшего.

Легкая улыбка тронула его губы, когда он увидел недалеко от себя Данте Лейтона, который смотрел на него своими серыми глазами.