– День-другой побуду. Я рассчитываю отплыть в субботу, – сказал Данте, осторожно поднимая Конни Брейди и помогая встать пошатывающейся Ри.

– А как насчет леди? – спросил сэр Морган с вежливым любопытством; девушка была одета как островитянка, по говорила как человек хорошо образованный, а черты ее лица отличались редкой утонченностью. – Где я смогу ее найти, если мне понадобятся и ее показания?

Капитан «Морского дракона» не спешил прийти ему на помощь; в какую-то долю секунды он решил, что лучше всего предоставить Ри возможность ответить самой. Пусть, если хочет, расскажет, кто она такая, что с ней случилось, и, осудив его, обретет желанную свободу. Сэр Морган Ллойд отнюдь не глупец, он выслушает ее внимательно и позаботится, чтобы с ней все было в порядке, пока сам будет проверять правдивость ее рассказа. Если понадобится, сэр Морган даже сможет препроводить ее в Англию, где она воссоединится с семьей, и тогда уже не останется никаких сомнений в том, кто она такая.

– Ри, решай сама, – спокойно обратился к девушке Данте. Заглянул ей в глаза и тут же отвернулся, чтобы не влиять на ее ответ.

Ри посмотрела на пылающее лицо Конни Брейди, увидела, как шевелятся его губы, вновь и вновь почти беззвучно повторяя ее имя.

– Вы сможете найти меня на борту «Морского дракона», капитан, – тихо ответила она, нежно убирая со лба Конни завиток черных волос.

– Ри, Ри! Леди Ри! Не оставляйте меня, пожалуйста. Не оставляйте.

– Я здесь, Конни. И не оставлю тебя, – вполголоса заверила Ри горящего в сильном жару мальчика, прижимая его к груди.

– Не сердитесь на меня, капитан. Пожалуйста, не сердитесь. Она такая хорошенькая. Я только хотел сделать ей приятное. Леди Ри плакала. Была такая несчастная. Хотела поехать домой, капитан. И уехала, покинув меня, капитан. И вы тоже меня покинете, как и все остальные, – шептал он в полубреду, и его худые плечи сильно вздрагивали.

– Не волнуйся, Конни, – успокоила его Ри, приложив холодный компресс к его горячему лбу. – Я здесь, с тобой, Конни. И не покину тебя, обещаю, что не покину.

– Ведь слово Домиников нерушимо, верно, Ри? – сказал бесшумно вошедший в каюту Данте.

– А что сделают с человеком, который пырнул Конни? – спросила Ри, устало поднимаясь со своего места рядом с койкой. Вот уже три дня она сидела тут, ни на миг не отлучаясь. Вставая, она сделала вид, что не замечает протянутой ей руки.

– Я думаю, что местные власти упрячут его за решетку. И с пребольшим удовольствием. Он уже устраивал потасовки на Антигуа, его хорошо знают. Не простят ему и того, что он покушался на жизнь королевского офицера. К такого рода преступлениям власти беспощадны. Если Конни умрет, того матроса непременно повесят, – хрипло сказал Данте. Услышав, как охнула Ри, он вздрогнул, поняв, что слова его, помимо воли, прозвучали жестоко.

– Не говорите так. Конни не умрет! А если умрет, то только по моей вине! – воскликнула Ри, поникнув от горя и сознания собственной вины.

Она почувствовала, как, пытаясь утешить, ее обнимают сильные руки, услышала, как Данте шепчет ей в ухо ласковые слова. Она пыталась отодвинуться, ибо не хотела ни жалости, ни утешений. Пока бедного Конни сжигает лихорадочный жар, только справедливо, чтобы и она страдала.

– Не отодвигайтесь, Ри, – с мольбой в голосе произнес Данте, – тут нет вашей вины.

– Нет, я виновата. Я вовлекла мальчика в дела, касающиеся только меня. Воспользовалась его обожанием, чтобы настроить против вас. Я попросила его не говорить вам о моем бегстве. Знала, что это нехорошо, по мне так отчаянно хотелось бежать.