Ну и прикинули, что верхняя кромка сети до поверхности моря метров шесть не должна доходить. А наша высота без перископа — 4 метра. Значит, если поднырнуть под сеть нельзя, так почему нельзя над ней пройти?

Опасно, конечно. И запутаться можно, да еще на малой глубине. И минные заряды в действие привести, световую сигнализацию задействовать.

Но решение принято. Погрузились, пошли под перископом. По сторонам света поглядываем. Нам обозначаться в этом районе ни к чему.

Вскоре берег стал из моря подниматься. Грядой скал обозначился. Штурман курс уточнил. Подобрались как можно ближе. Нырнули. На предельно малую глубину погрузились. И самым малым ходом идем, чтобы рябью себя на поверхности не обозначить.

Крадемся, словом. Проникли…

К атаке все готово. Командир и здесь смекалку проявил. Чтобы нам после залпа время не терять, в тесноте бухты не разворачиваться, а сразу «деру дать» на выход в открытое море, тихонько и плавно нашу «Щучку» развернул, носом к морю поставил, а кормовые торпеды на транспорт нацелил.

Сейчас все уже от нашей слаженности зависело. Мгновенно поднять перископ, мгновенно поймать цель, поразить ее, скрыться под водой и вырваться из бухты. На вольные просторы. Не попав при этом в сеть и не задев при этом якорные мины.

Отчасти все так и получилось. Всплыли под перископ, никто его, конечно, и не заметил, ахнули две торпеды. Лодка здорово прыгнула — стреляли все-таки вблизи. Прыгнула так, что словно косатка на поверхность вылетела.

Что тут началось!

Транспорт гибнет, прямо у пирса. Причем почему-то оделся сильным огнем и черными дымными клубами — горит, словом. Видимо, помимо валенок, был он гружен и какими-то горючими материалами. Хотя, может, и валенки хорошо горят. Не знаю, не пробовал валенки жечь.

Хоть я немца не люблю, а надо отдать ему должное. В ту же минуту, как нас выбросило, ударила с берега артиллерия. Правда, снаряды далеко от нас легли — все-таки собственная бухта не пристреляна.

Но тут же сорвались два катера. Один взял курс на выход и встал там, как швейцар у дверей, чтобы мы не вышли не расплатившись. А другой начал кидать бомбы.

Лодку закачало, она вздрагивала, но ничего опасного пока не наблюдалось. Дело в том, что глубина во фиорде была, конечно, не беспредельной. И катер вынужден сбрасывать бомбы на полном ходу, чтобы самому от них не погибнуть.

Наш Командир, оказалось, и это учел. Какое уж точное бомбометание на скорости в двадцать узлов?

Но второй противолодочный корабль грамотно стал. Нам пришлось изменить курс, и мы попали в сеть. Лодка сразу замедлила ход, потащила сеть за собой.

Но, прямо скажу, растерянности не было. Было желание найти выход.

Тут немного поясню. Противолодочная сеть — это преграда из стальных тросов в палец толщиной, квадратами четыре метра на четыре. Немец металла не жалел, ставил сети на километры и в глубину до пятидесяти метров. Штука, конечно, неприятная. Попасть в такую ловушку — задохнуться. Да еще забьется лодка рыбой в сети — тут же и отбомбят прицельно.

На некоторых подлодках и у нас, и у немцев ставили над форштевнем сетерезы — вроде как зубчатые пилы, но что-то я не слышал, чтобы от них какой-нибудь толк был. Дюймовый трос не разрубишь, даже если на полном ходу на него пойдешь.

…Дали задний ход. Похоже, из сети выбрались. Пошли вперед. Опять, чувствуем, завязли. Подергались. Плохо дело. И бомбы гремят. Все ближе.

Командир дает приказ:

— Выключить двигатели.

Замереть, стало быть. Выждать. Будто нет нас тут, вырвались мы из сетей.

На войне ведь главное умение — это умение ждать. Терпеливо. Не всегда атака решает успех боя. А нередко — выжидание.