— Смотри, летит! — шепнула вдруг Лея, чуть развернув голову Владимира в сторону маленькой звездочки. Смешно, но в первую секунду Володя действительно по с инерции подумал, что это правда падает звездочка, и даже успел загадать желание. «Всегда быть вместе с Леей», — подумал он скороговоркой, пока не потухла звезда. А она не угасала, эта звездочка, но замедлила свой ход, увеличилась в размерах и сделалась не белой, как вначале, а желтовато-розовой, а потом густо-красной. Звезда висела над домом напротив и меняла цвет за считанные секунды.

— Классно, — с нотками восторга в голосе промолвила Лея. — Укомплектовано П-системой охлаждения корпуса. Если бы была не П-система, — уточнила Лея, вспомнив, что Володя не в курсе тонкостей анданорской техники, — стридор остывал бы минут десять и наверняка привлек бы внимание патрульных. А так, быть может, и обойдется.

— Лея, — сказал Владимир, обняв до боли жену. — Ты понимаешь, что у тебя все получилось?

— Полегче, полегче, Володенька, — извиваясь телом, ласково произнесла Лея. — Не помни меня. Мне сейчас еще кораблем управлять, а это тебе не гречку готовить.

Володя ослабил хватку, но Лея сама, прильнув, не отрывалась от мужа.

— Милый, а ты даже ни разу и в космосе-то не был, да?

— Да, — выдохнул Володя, завороженно глядя туда, где темно-бордовая увесистая звездочка уже, угасая, терялась в непроглядности застланного ночными тучами неба.

— Тебе понравится, скримлик ты мой ненаглядный. Не может не понравиться.

Владимир услышал глухой, чуть слышный гул, как от автомобиля, которые уже так давно и окончательно были запрещены оккупантами.

— Включены планетарные двигатели, — пояснила Лея. — Через минуту вылетаем. Да, — неуверенно сказала она, — в полете, сам понимаешь, главная я, и ты будешь меня слушаться без обсуждений. Договорились?

— Конечно, милая… — зачарованно вглядываясь в темноту, угадывая, нащупывая в ней взглядом контур приближавшегося корабля, вымолвил Володя.

Вот он, вот он, космолет! Странной, необычной формы — гибрид между самолетиком и летающей тарелкой, цвета вороненой стали, но не крупнее «Жигулей», — выплыл он из темноты и замер возле самого окна, будто под ним был не воздух, а упругая резина. К облегчению Владимира, звук двигателей немедленно стих. Пейзаж же за окном обогатился теперь важным, центральным даже, элементом. Если бы видимое сейчас Владимиром было изображено на картине, ее автором, вернее всего, был бы художник сумасшедший, но вполне оптимистичный — экскурсовод говорила бы так: «Этим космическим кораблем автор пытался создать образ бегства от мрачных, печальных деталей, которых так много по краям полотна…» Владимир никак не мог заставить себя поверить в реальность космического корабля, находясь в некоем ступоре.

— Ну, что заснул, юнга! — почти крикнула ему в ухо Лея, которая, как заметил Володя, выпив кофе, стала пользоваться куда как большим количеством слов из своего неуклонно растущего словарного запаса.

Лея высунулась из окна так, что Владимир непроизвольно подскочил к ней и, с удовольствием схватив ее за пьянящие бедра, подстраховал, когда она что-то нажимала на корпусе корабля.