— Насмотрелся? — спросила она.

Владимир подумал, что ему надо увидеть еще, как Солнце выходит из-за края Земли, как остается позади Луна, прочувствовать, чем отличается от его планеты Марс или, там, Юпитер, и уверенно выдохнул:

— Нет.

— И никогда не насмотришься. Так уж устроен Космос, поверь моему опыту. Теперь всю жизнь тосковать будешь, но больше смотреть на это не рекомендую — не всякий годится в пилоты космолета, по анданорской статистике — менее чем один из ста. Конечно, когда корабль идет на автопилоте или управляется с планеты — дело другое. Но когда у тебя безграничная свобода, а тебе надо добраться из пункта А в пункт Б, соблазн часто оказывается слишком велик. Хочется заглянуть за край планеты, побеседовать со звездами. Именно поэтому наши первые одиночные экспедиции в Космос были обречены — слишком велик соблазн.

Лея вздохнула, и Владимир почувствовал всем собственным телом, как ей самой тяжело всякий раз расставаться с этой могучей красотой.

— Ну вот, — продолжила девушка. — Я у тебя, на Земле, читала книжечку такую — «Легенды и мифы Древней Греции». Там есть две истории, которые невозможно правильно понять, если не видел ЭТОГО. Об Икаре, опалившем крылья, — а у нас многие так и направили корабль, опьяненные нашим Солнцем, прямо в него, — и об Одиссее, который не заткнул себе уши, чтобы послушать пение сирен. Потому-то в пилоты космолетов строжайший отбор, включающий в себя психологический тест. Пассажиру же — тебе, тебе, милый, — просто не полагается всего этого видеть — были случаи захвата лайнеров обезумевшим, как от наркотика, гостем корабля. А я вот этот тест, представляешь, прошла. А ни одному мечтателю или поэту этот тест не пройти. Но у нас-то с тобой, родной мой, — Владимир слушал Лею, не глядя на нее, не в силах отвести взора от шарообразного чуда, имя которому — Земля, — все с самого начала — вопреки инструкциям. Я просто не могла с тобой не поделиться ЭТИМ, мне хотелось, чтобы ты еще более полно ощущал меня, понимаешь? А это — часть меня… То есть я — неотъемлемая частица ЭТОГО. Дай мне руку, — властно велела Лея.

Владимир, лишь теперь до конца понявший причины поистине маниакального состояния, в котором Лея заказывала этот корабль, покорно протянул руку — обещал ведь слушаться, — спросив:

— У тебя ведь никогда не было СВОЕГО корабля, так?

— Верно, — шепнула Лея.

Она открыла какой-то потайной ящичек и извлекла оттуда нечто, слишком уж напоминающее шприц, чтобы быть чем-либо иным.

— Что это? — обеспокоенно спросил Владимир, непроизвольно напрягая руку.

— Космос — наркотик. Ты видел это сам, — сказала Лея, протирая кожу Владимиру аналогом спирта. — Но ты должен сейчас заснуть не только по этой причине. Тебе не выдержать перегрузок от работы звездного двигателя. Если ты не уснешь, то умрешь — понял?

— А ты, стало быть, нет? — раздраженно ответил Володя, сам поразившись резкости своего тона.