Впрочем, Лея исхитрилась-таки перезарядить от космолета батареи своего комбинезона, но заряжались они дней пять, не меньше. Лея решила не надевать свой панцирь — герметичный костюм, энергии которого должно было хватить для охлаждения тела не более чем на 24 часа силлурианской жары, лежал наготове, — сама же анданорианка продолжала, как и в Москве, щеголять в полуголом, а то и вовсе обнаженном виде. Лея свыкалась с ролью хранительницы домашнего очага, точнее, как шутил Владимир, домашней морозилки; везде на Силлуре, казалось, было жарко и сухо, кроме их холодной и влажной пещерки. Наручные часы Владимира из-за несовпадения земных и силлурианских суток показывали нечто несусветное и вовсе не соответствующее расположению палящего голубоватого светила на небосклоне, однако среди захваченных Володей с Земли вещей он с удовольствием обнаружил будильник, работавший от батарейки. Это позволяло Владимиру с Леей договариваться, во сколько Володя вернется с охоты и, следовательно, к какому времени Лея должна была приготовить обед.

Хотя горная гряда, в которой нашли себе приют Владимир с Леей, почти вплотную выходила к трассе, дорога, соединявшая ближайший город и старый космопорт, практически не использовалась. Природа Силлура была щедрой и благодатной — в изобилии одаривала она наших героев съедобными плодами и мясом. Теперь Лея с Владимиром не голодали, а что до Володи, так он и вообще неожиданно для себя поправился килограммов на пять, не меньше. Прошло более полутора месяцев по земным меркам, как они поселились на Силлуре, и за это время Владимир великолепно изучил местный растительный и животный мир. Растения планеты очень напоминали земные, удивительными были только силлурианские цветы — они были крупнее земных в десятки раз; Владимир ни разу не видел тут цветов, меньших земной лилии. На Силлуре не было вовсе паразитических насекомых и ядовитых существ; практически все плоды и зверье были съедобны, хотя некоторые разновидности и оказались не слишком приятными на вкус. Силлуриане, по словам Леи, общались с природой в закрытых лесопарковых зонах, а потому Владимиру только пару раз удалось увидеть жителей гостеприимной планеты. Увы, Лея оказалась права — оба раза силлуриане путешествовали в сопровождении сквирлов, смотревшихся тут умными, миролюбивыми и совсем ручными, что не меняло печальной истины — нашествие сквирлов, безусловно, устроили землянам сами союзнички, чтобы затем использовать нашу планету для атаки на Анданор. Ближайший город назывался Силкрон. Владимир вспомнил, что, когда Зубцов, уже после эвакуации раненой Лайны, сумел-таки выведать ее адрес, в нем как раз фигурировал город Силкрон. Совпадение было изумительным — ведь на Силлуре были десятки городов, однако они теперь, выходит, были с Лайной соседями.

Тропический лес планеты в целом весьма походил на земные дебри, но несколько мелких неземных штрихов заставляли его смотреться очень инопланетно. Кроме исполинских цветов самых разнообразных форм и расцветок удивительными были сами листья. И хотя взрослые листочки имели вполне зеленый цвет и могли бы для непосвященного сойти за выросшие на нашей планете, молодая, свежая листва, вылезая из лопающихся почек, была изумительных оттенков фиолетового или синего цвета, и лишь через несколько дней сквозь небесно-голубую, а затем бирюзовую, к концу первой недели своей жизни, окраску приходила к привычному зеленному цвету. А вот желтых, а тем паче красных листьев на Силлуре не было, и Владимиру стало понятным изумленное восхищение Лайны перед червонного золота земным листопадом, не оставляющим равнодушными даже привычных к нему с детства людей. Здешняя же листва синего, голубого, фиолетового — у новорожденных листочков или густо-зеленого — у листьев зрелых с цвета, казалось, вообще не погибала своей смертью. Лес просто кишмя кишел маленькими и большими существами, с утра до ночи хрустевшими сочными побегами и в награду обильно удобрявшими почву под теми деревьями, которые ими обгладывались.