Установившиеся дни были изнурительно жаркими, свет безжалостного голубоватого светила, напоминавший Владимиру сияние сварочной лампы и мамину фразу из безнадежно далекого детства: «Не смотри на сварку, Володенька, а то ослепнешь!» — приносил жара не меньше, чем света. Их же пещерка, облюбованная Леей, казалось, была самым студеным местом на всем Силлуре — там, в толще скал, протекала ледяная подземная река, шум которой был слышен, если приложить ухо к полу.

«Что случилось?» — подумал Володя. Он понял, что хотел прикоснуться к Лее, но отчего-то не сумел. Словно тело его продолжало спать, хотя сам-то он вполне проснулся. Вон детство даже вспомнил. Владимир еще раз, напрягшись всерьез, попробовал приподнять руку. Впустую.

— Встань! — сказал он вдруг Лее таким серьезным тоном, что девушка, уже и без того настороженно вглядывавшаяся в его лицо, без раздумий попыталась подняться. Но не тут-то было.

Володя понял, что они оба парализованы. Первое, что пришло ему на ум, — это съеденное ими вчера существо, отдаленно напоминавшее морскую свинку, только с ярко-красной шкурой. Его мясо было вполне вкусным, вот только никогда прежде им с Леей его есть не доводилось. Да и броский окрас животного мог быть предупреждающим — Володя с тоской вспомнил порядок действия парализующих ядов. Исходом тяжелого отравления обыкновенно бывает смерть от удушья.

— Как ты думаешь, — сдерживаясь, чтобы страх не проник в его голос, спросил Володя, — это не может быть от вчерашней свинки?

— Нет, — слишком спокойно ответила Лея, и Владимир понял, что девушка тоже напугана и сдерживает себя, также как и он сам. — Я знаю наверняка, что здесь нет ядовитых животных.

— Что же тогда с нами случилось, на твой взгляд? — Володя отметил, что паралич еще не затронул дыхательную мускулатуру и даже язык ворочался вполне внятно. — Может быть, это инфекция?

— Посмотри, — сказала Лея, — проблемы не у нас одних.

Владимир с трудом, до боли в глазных яблоках — сложно оглядеться, когда шея не работает, — осмотрел, насколько это было возможно, пространство вокруг. Укрытый шкурами пол был усеян телами силлурианских розовых мышек — они походили на земных, только головы их были увенчаны изящными тонкими рожками, как у козочек. Эти зверьки изрядно докучали по ночам, и если такую мышку загнать в угол, она выставляла вперед свои иголочки, рыла лапкой, как норовистый бычок, и пыталась пищать басом, что невольно вызывало как у Леи, так и у Владимира приступ смеха. Под утро мышки, поживившись остатками вчерашнего ужина, бесследно исчезали в щели, по чему всегда можно было предсказать близкий рассвет. Сейчас же они бессильными комочками усыпали весь пол — Володя даже диву дался, насколько их, оказывается, много. Впрочем, радости ему это зрелище не принесло и ясности тоже.

— Я почти наверняка знаю, что случилось, — грустно сказала Лея. — Думаю, настал последний день этой планеты. И когда мы придем в себя, нам скорее всего надо будет покинуть Силлур.

Володя понял, что Лея действительно что-то знает, и молча ждал теперь продолжения объяснений.

— Думаю, наш флагман подошел к Силлуру и включил Пи-генератор, — сказала Лея. — А это значит, что наш Император завершил историю древней столицы Силлура и подарил Империи новую колонию.

— Ты серьезно? — спросил Владимир, ощущая, как страх подземной ледяной рекой подступил к его сердцу.

— Знаешь, — сказала девушка, — думаю, сейчас как раз идет высадка десанта. На наших воинах надеты блокирующие пояса, поэтому на них излучение не подействует.