Корабль долго гудел двигателями над одинаковыми, монотонными, без каких-либо ориентиров, бесприютными снежными пустынями, которые, впрочем, все равно смотрелись куда как более нормальными, чем радужные кристаллы цельных скал.

— А вот тут уже полным-полно всякой живности, — сказала Лея. — Тут обитают и пушистые скримлики, и снежные паучки, и змейки, но все они такие белые, что их и в упор-то не разглядишь, не то что с такой высоты.

Наконец, внизу показались первые признаки человеческого жилья: сперва редкие, отдельно стоящие дома, потом группы домов, потом еще более плотные поселения. И вот уже стало понятным, что они летят над могучей державой, с дорогами, городами, техникой и многочисленным населением, возводившим, строившим и поддерживающим все это. Еще час полета — и Лея, заставив космолет описать полукруг в морозном воздухе, посадила его возле двухэтажного строения, возвышавшегося среди высоких сугробов. Алмазный купол стридора уехал в паз, и кабина наполнилась свежим морозным воздухом, в общем-то, не запредельно холодным. Кожаная куртка и свитер оказались для Владимира вполне сносной защитой от здешнего климата, и он, покинув кабину космолета, ступил на хрустящий снег родной для его жены планеты и огляделся.

Анданорское солнце и прежде-то смотрелось так, как земное светило перед закатом; когда же теперь действительно наступило его время зайти за заснеженный горизонт, то оно приобрело просто невообразимую на Земле густую, угольно-красную, багряную окраску — и снега вокруг приняли такой вид, словно это и не снега были, а волны раскаленного докрасна металла. Зрелище было столь неожиданным и фантастичным, что у Владимира дух захватило от его неземной красоты. Оно было почти немыслимым — куда ни бросал он восхищенный взор, повсюду была красная и совсем уж не снежная сейчас на вид равнина. Раскаленно-розовый сменялся кроваво-красным, и не было ни деревца, ни кустика, нарушивших бы своим скромным присутствием целостность изумительного мира обагрившихся нежданно-густыми и теплыми тонами снегов.

Лея с довольной улыбкой следила за выражением Володиного лица.

— Кажется, тебе понравился наш закат? — скорее утвердительно сказала она.

— Да, — только и сумел выдохнуть в ответ Володя, зачарованно следивший за изменениями оттенка бесконечного — куда ни кинь взгляд — снежного поля, из которого, да и то на приличном расстоянии друг от друга, росли невысокие строения того же цвета, что и снега вокруг. Дом, возле которого причалила Лея, выглядел как построенный из цельного куска белого мрамора. Вершины колонн были украшены волнообразными наслоениями, явно навеянными анданорскому архитектору особенно изысканной формой сугробов. Сейчас же дом казался свежеотлитым из меди и не успевшим пока остыть, как и все прочие строения, находившиеся в зоне видимости.

Лея не торопила Володю, и он мог вдоволь насладиться чудесным зрелищем. Она нажала какую-то кнопку на борту корабля, и он скрылся в отверзшемся жерле подземного — подснежного, если быть точнее, ангара, на люк которого с удивительной точностью он оказывается, и приземлился.

Володя уже позже, дома, спросит, как это Лее удалось столь успешно отыскать среди снега площадку над ангаром, — а космолетчица ответит, что корабль сам отыскал ее сенсорными датчиками — ведь он был как-никак создан именно на Анданоре, а не где-нибудь еще.

Пока же Владимир был не в силах оторвать взор от теплых, даже на Земле редких, красок анданорского заката — ведь все поле, куда ни глянь, сияло не хуже, чем догорающие угли в костре или вулканическая лава. Наконец, свет сделался бордовым, неестественным для реального мира, и снежное поле угасло, но теперь бордовым горело само небо.