Да, подумал он, это будет красивая легенда. О партизане с покоренной планеты, любовь которого к анданорской аристократке остановила страшную казнь возлюбленной, а прежде заставила его избранницу пойти на предательство. Но по своей безграничной милости Император, перед тем как собственноручно убить обоих, даровал их союзу законность, автоматически сделав Владимира членом древнего анданорского рода. Красиво и поучительно. И в меру мрачно — чтоб никому не повадно было идти на предательство, даже ради любви. Стингровая лихорадка в любом случае войдет в историю Анданора, так пусть же, вспоминая о ней, все будут оживлять в памяти и печальную, поэтичную историю любви и смерти этих двух, красивых и сильных, молодых людей. Если бы я даровал им жизнь, подумалось Императору, это было бы меньшей милостью, чем то, что я признал сейчас их брак законным. А хорошего, как известно, слишком много не бывает.

Император вновь подошел к Лее. Теперь девушка спала отрешенно и незаинтересованно, увлекавший ее сон явно окончился. Лея была не одета не потому, что так решил Император, — напротив, владыка Анданора и сам не любил слишком уж душещипательных, возбуждающих ненужные чувства сцен, просто так уж было принято в Империи, что все заключенные женского пола содержались в тюрьме обнаженными, чтобы эффективнее сломить их дух. Это только для несостоявшегося растерзания стинграми да вот и для сегодняшнего визита священника Лее выдавали, также в строгом соответствии традиции, короткое белое платьице. Император взял с золотого столика на резных ножках в виде изящно изогнувшихся змеек, выполненных из земного дуба, быстро вошедшего на Анданоре в моду, баллончик с пробуждающим газом и брызнул им сперва в лицо Лее, а затем — и на Владимира. Сам же опустился на трон и, не глядя на молодых людей и невидимый ими, принялся дожидаться их пробуждения.

Наконец, он услышал красивый, грудной голос Леи:

— Володенька! Милый! Ты жив?

— Лея? — донеслось до слуха Императора уже со стороны его правого монаршьего уха. — Здравствуй, любимая! Как ты прекрасна.

— Ты мне снился сейчас, — крикнула Лея уже более окрепшим голосом. — Словно мы с тобой переселились в какую-то прекрасную страну, где тебе не холодно, а мне не жарко и у нас свой маленький домик на берегу речки. Мы с тобой так смеялись в моем сне, нам так хорошо было с тобой!

«Не зря я дал ей подольше поспать», — удовлетворенно подумал Император.

— Милая, — ответил Владимир, — похоже, мне снилось то же самое, я даже подумал, что для нас все уже кончилось, слишком уж все здорово там было. У тебя стены дома были бирюзового цвета?

Лея восторженно откликнулась:

— Да, милый, и значит, это был не сон, наши души правда путешествовали вместе. Так бывает, когда любовь истинна!

Как Володе, так и Лее было глубоко наплевать, слышит их сейчас кто-либо или нет. Они столько долгих часов представляли себе, что и как они скажут друг другу, если увидятся хоть краешком глаза, что, даже если бы их сейчас транслировали на весь Анданор по стереовидению, они бы все равно говорили именно то, что думают, без оглядки на аудиторию. Им действительно было нечего терять, и они оба хорошо это понимали.