И вот выяснилось, что вдова Гарго достаточно благоразумна, чтобы не возражать против неожиданного счастья, привалившего ее сыну. Она погоревала, что ей так и не удалось повидаться со своим младшеньким, но возвращения его в Бакбук не потребовала. Она только попросила дать ей новый адрес Педро.

Ей посоветовали обратиться в провинциальное управление призрения. Оттуда ей сообщили новый адрес ее младшего сына. Это оказалось у черта на куличках, в городе Ломм, в одной из самых отдаленных и малонаселенных провинций страны. Но вдову Гарго это не остановило. Она написала туда и попросила сообщить, когда ей можно приехать повидаться с сыном, которого она не видела уже восемь с лишним месяцев.

Ответ пришел в конверте с черной траурной каймой. Дирекция Усовершенствованного курортного приюта для круглых сирот с прискорбием извещала глубокоуважаемую госпожу Гарго, что ее сын — Педро Гарго — скончался одиннадцать дней тому назад от крупозного воспаления легких и похоронен на местном кладбище.

Нет нужды описывать горе бедной вдовы. Несколько суток она провела между жизнью и смертью, и выходили ее Береника Попф и аптекарша Бамболи, питавшая к ней самые теплые чувства и сама бывшая очень нежной матерью. Когда же больная почувствовала себя в силах подняться с постели, она сразу стала собираться в дальний путь навестить могилку своего бедняжки Педро. Уговоры не помогли. Денег на дорогу хватало. У нее лежала нетронутой сумма, полученная за костюмы и пальто ее покойного мужа, которые, как читатель, вероятно, помнит, были куплены для перешивки Аврелию Падреле.

Вдову Гарго проводили на вокзал Береника и госпожа Бамболи. На второй день утром она прибыла в Ломм. Требовалось немалое воображение, чтобы называть городом это унылое селение с неизбежным банком, почтой, бензиновой колонкой на центральной и единственной площади и белевшим на западной окраине хлопкоочистительным заводом.

Прямо с вокзала госпожа Гарго отправилась на кладбище. Кладбищенский сторож, в расчете на чаевые, встретил ее, как старую знакомую. Он был полон жажды деятельности, но помочь ничем не мог. Городок был настолько мал, что сторож без труда мог вспомнить и перечислить по фамилиям всех покойников, нашедших последнее успокоение на вверенном ему кладбище, по крайней мере за последний год-полтора. И этот веселый и услужливый старичок страшно удивился, узнав, что уважаемая госпожа пришла навестить могилу своего сына, четырехлетнего мальчика, умершего в конце декабря. Последние похороны малолетнего имели место в августе.

Других кладбищ в городе Ломм не было.

Тогда вдова Гарго спросила, где находится Усовершенствованный курортный приют для круглых сирот.

Уже перевалило за полдень, когда она, измученная семикилометровым переходом, свернула с автострады на новенькую неширокую асфальтированную дорогу. Позади, за далекими холмами, давно скрылся город Ломм. Впереди, километрах в полутора-двух, зеленел густой и, по-видимому, давно заброшенный парк. Когда вдова, наконец, до него доплелась, она увидела, что парк обнесен высокой железной изгородью, выкрашенной в светло-зеленый цвет. Кругом было тихо и безлюдно.

Госпожа Гарго постучалась в ворота. Приоткрылась калитка, из нее высунулась неприветливая физиономия.

— В чем дело, сударыня?

— Я мать маленького Педро Гарго. Мне нужно поговорить с директором, — ответила вдова Гарго и заплакала.

— Подождите, — сказал сторож и захлопнул перед ее носом калитку.

Щелкнул замок. Послышались удаляющиеся шаги. Прошло не менее десяти минут.