– Верно, я, эта, и есть вампир, тварь, Господом проклятая, – со вздохом признался Пафнутий и сел на другую канистру. – Второй год маюсь в таком состоянии, братец. А был скромным иноком на Соловках, в Свято-Павловском монастыре! Ну, Бог лучше знает, где и как ему служить…

    – Уж не из пятой ли ты колонны? – полюбопытствовал я. – Лазутчик божий среди кровососов, а?

    – Можно и так сказать, – согласился Пафнутий и снова вздохнул. – Служу, брат, и маюсь, маюсь… Одна надежда, что Иисус милостив и не потребует долгого служения, приберет со света белого… Куда вот только?

    Я глядел на него во все глаза. Редкий случай, диво дивное! Бывает, что люди по собственной воле становятся вампирами, и поводов к этому много: жажда власти или долгой жизни, природная злобность, извращенность или желание кому-то отомстить, выпить кровь обидчика – да, бывает такое, бывает! Но тут причина казалась другой. Что там отец Кирилл молвил о Пафнутии?.. Праведник он и на великий подвиг решился! Сам ли решился, Иисус ли ему подсказал или кто из старшей братии?.. Ну, не важно; так или иначе, был Пафнутий скромный инок, а стал уникальный феномен! Не доводилось мне слышать, чтобы вампир сотрудничал с людьми!

    Тут я вспомнил о явлении Лавки и подумал: сегодня – день чудес. Что за ночь теперь выдастся?.. Собственно, об этом и надо было толковать.

    Я положил ружье на колени и сказал:

    – В Башню хочу попасть. Проведешь?

    – Проведу, – кивнул Пафнутий, – до Нижней Камеры проведу. Нынче в ночь любой из наших может туда попасть, а в охране – слуги, не очень они разбирают, кто хозяин, а кто пища… Дальше-то что? Как в Камеру войдешь, тут тебе, брат, и конец. Унюхают, что ты чужак, и…

    Он щелкнул зубами. Верхняя губа приподнялась, обнажив клыки – весьма основательные, около двух сантиметров. Когда только успел отрастить!

    Унюхают, молча согласился я. Впрочем, подделываться под вампира я мысли не имел, мысль у меня была другая: не лезть на их гулянку, а затаиться в темном уголке и тихо ухватить добычу. Где в Башне такие углы и закоулки, выяснит Влад, корпевший сейчас над старинными планами. Без сомнения, что-то да найдется – подземелья под Башней были обширны и глубоки.

    – Там и другие люди будут, – задумчиво произнес Пафнутий. – Их, правда, стерегут, но ежели ты исхитришься…

    – Что за люди? – перебил я его.

    – Ну-у… – Взгляд инока уткнулся в землю. – Сам понимаешь, пир без закуски не обходится… юных дев приводят, ребятишек… кого для кормления, а кого чтоб натуру сатанинскую потешить… Жертвы, словом.

    Я невольно вздрогнул.

    – И ты… ты тоже в этом участвуешь?

    Долгий тяжкий вздох был мне ответом.

    – Грешен… грешен, как Иуда, Христа предавший… – прошептал Пафнутий. – Но отпустили мне грех душегубства… заранее отпустили… сам патриарх… Ведь надобно знать, что замышляют дети диавола, а кто проведает кроме меня, кто предупредит? Кто в темных их тайнах разберется?

    – Вот и разбирался бы, – буркнул я. – Зачем отцу Кириллу меня нанимать?

    – Не все мне, эта, по силам и чину. К тем, кто великие тайны знает, нет мне доступа. И не хотят они тайны свои ни продать, ни обменять, ни…

    Тут он захлопнул рот, но сказано было достаточно.