Изменить размер шрифта - +

Эверард сосредоточил свое внимание на экспедиции. Караван шел по открытой местности, ориентируясь по течению реки. Примерно семьдесят смуглых коротконогих людей на азиатских лошадях. Вьючные животные были тяжело нагружены снаряжением и продовольствием. Он опознал двух проводников‑туземцев по их одежде и неумению держаться в седле. Но больше всего его интересовали монголы.

— Как много жеребых кобыл, — произнес Эверард, ни к кому не обращаясь. — Наверное, они выпускали их каждый раз, когда приставали к берегу. Сейчас эти кобылы только тормозят их.

— Часть лошадей они оставили у кораблей, — сообщил Сандовал. — Я проверил.

— Что еще вам известно?

— Не более того, что я уже рассказал, а остальное вы сами видите. Да еще есть этот документ в архиве Кубилая. В нем, если вы помните, лишь удостоверяется, что четыре корабля под командой нойона Токтая и ученого Ли Тай Чунга были отправлены к землям, расположенным по другую сторону Японии.

Эверард рассеянно кивнул. Бессмысленно было сидеть и чего‑то ждать.

Сандовал откашлялся.

— Я думаю, нам не стоит обоим появляться перед ними, — сказал он. — Может быть, вам пока лучше остаться в резерве, на случай непредвиденных действий с их стороны?

— У вас комплекс героя, да? — насмешливо произнес Эверард. — Нет, нам лучше идти вместе. Пока нет оснований опасаться. Они не настолько глупы, чтобы нападать на неизвестных людей. Вы разве не видите, как хорошо они обращаются с индейцами? А мы для них будем еще более непонятны… Однако, несмотря на это, я ничего не буду иметь против пары хороших глотков перед дорогой.

— Согласен! И после тоже!

Каждый достал из седельной сумки полугалонную флягу и как следует приложился к ней. Согретый шотландским, Эверард пришпорил лошадь, и оба патрульных поскакали вниз по холму.

Над долиной раздался резкий свист. Их заметили. Вскоре они ехали ровной рысью сквозь строй монголов. С обеих сторон их сопровождали всадники с луками наготове.

«Надеюсь, мы выглядим вполне миролюбиво», — подумал Эверард. Как и на Сандовале, на нем был костюм двадцатого века: бриджи, охотничья куртка от ветра и шляпа — от дождя. У каждого был кинжал, маузер и станнер тридцатого века.

Навстречу им выехала новая группа всадников. Эверард внимательно вгляделся. Примерно за час до отправления он получил довольно полное представление об истории, языке и обычаях монголов, китайцев и местных индейцев. Но он никогда не видел этих людей так близко.

Выглядели они довольно непрезентабельно: небольшого роста, кривоногие, с плоскими лицами и жидкими бороденками. Но вооружены и одеты были неплохо: кожаные штаны, обувь, нечто вроде кирас из того же материала, покрытых лаковым орнаментом, стальные шлемы с плюмажами, кривые сабли, ножи, луки и колчаны со стрелами. Человек в центре группы имел явные знаки отличия: сделанные из золота хвосты яков. С бесстрастным выражением лица он наблюдал за приближением патрульных.

На плечи предводителя был накинут расшитый серебром плащ. Он был выше самого высокого своего воина, лицо его украшала рыжая борода и почти римский нос. Приближение патрульных заставило проводника‑индейца, ехавшего рядом с ним, отпрянуть назад. Нойон же Токтай остался на месте, окидывая Эверарда твердым взглядом.

— Приветствую вас, — произнес нойон. — Какой дух привел вас сюда?

Он говорил на диалекте лутуами, ставшем позднее клаймакским языком, с едва заметным акцентом.

Эверард ответил на лающем языке монголов:

— Приветствуем тебя, о Токтай, сын Батыя. По желанию Тенгри мы пришли с миром.

Это было эффектно. Краем глаза Эверард заметил, как многие монголы сделали рукой знак от дурного глаза.

Быстрый переход
Мы в Instagram