Глава 7. Взрослые игры

Брагоньер не стал снимать перчаток и без приглашения отправился на второй этаж. Планировка всех богатых особняков одинакова, соэр без труда отыщет обе спальни: отца и дочери. В голову непроизвольно закрадывалась мысль о странностях министра. Погибшая служанка надела туфли Натэллы, чтобы понравится любовнику. По вырванному в сердцах признанию, герцогу нравились подобные переодевания. С одной стороны, это может оказаться безобидным развлечением, вроде того, что так расслабляло Эллину, с другой, министр мог питать к дочери отнюдь не отцовские чувства, возможно, подсознательные. Одно несомненно — Арлан ли Сомераш обожал Натэллу, чем и воспользовались похитители. Иных рычагов воздействия на министра не было, Брагоньер это знал.

— Куда вы? — остановил соэра грозный окрик.

— Выполнять свои прямые обязанности, — перстень инквизитора занял своё законное место на пальце. — У меня к вам много вопросов, ваше сиятельство, и вы на все ответите.

— Вы забываетесь, благородный сеньор, — министр решительно шагнул к Брагоньеру.

Тот даже бровью не пошевелил, так и остался стоять, где стоял. Грозный взгляд герцога тоже не возымел действия.

— Ваше сиятельство, вы сами позвали меня, — напомнил Брагоньер. — И я настоятельно прошу не вмешиваться в дела следствия. Необходимую бумагу о неразглашении я подпишу, взамен потребую полной откровенности. Вы достаточно солгали сегодня.

Губы герцога побелели от гнева. Глаза потемнели, напомнив грозовое небо. Далее последовал и раскат грома.

— Баронет, вы помните, какой пост я занимаю? — Брагоньер кивнул. — Помните, какой занимаете вы? — Снова кивок. — Тогда я напомню вам приказ его величества и дополню его своим. И вы подчинитесь.

— Как пожелаете, ваше сиятельство, — пожал плечами соэр и, обойдя министра, направился к входной двери. — Доброго дня и милостей Сораты вашему дому.

Брагоньер не собирался проводить ни минуты в этом особняке. Если герцог решил, что нашёл комнатную собачку, то ошибся. Либо тот позволяет ему вести расследование, либо поручает поиски девушки кому-то другому.

Гордость против гордости.

Министр остановил Брагоньера, когда тот уже переступил порог. Из голоса ушёл гнев, осталась только ледяная вежливость.

— Я согласен.

Соэр остановился, но сделал вид, будто не расслышал. Герцогу пришлось повторить и сдержанно извиниться. Брагоньер оказался намного упрямее, нежели предполагал министр.

— Но вы подпишите бумагу о неразглашении, — поспешил добавить герцог, чтобы подпортить победу соэра. — Я сам её составлю.

— Хорошо, я посмотрю и, если сочту возможным, подпишу.

Министр не ответил и повёл гостя в свой кабинет. По дороге отмахнулся от дворецкого с подносом писем и велел не беспокоить.

— И да, — прищёлкнул пальцами герцог, поморщившись, и указал на спутника, — отвечайте на все его вопросы и открывайте все двери. Чай, кофе, вино, коньяк — что пожелает.

Брагоньер отметил пренебрежительность тона, но промолчал. Он понимал, это месть за попытку манипулировать собой. Того, чего хотел, соэр добился, а отношение министра его не волновало. Брагоньер доподлинно знал, на карьере данный инцидент не отразится, более того, авторитет соэра наоборот поднялся в глазах министра. Арлан ли Сомераш фактически извинился и подчинился, хотя соэр балансировал на грани.

Кабинет герцога полностью соответствовал его статусу: всё основательно, дорого и составляет единый ансамбль. Но опытный глаз подметил, за порядком следит прислуга, а вовсе не хозяин. Герцог бывал в Трие наездами, и комната не хранила следов никаких пристрастий владельца.