—Это в общих интересах… О н — вы знаете, о ком я говорю, — сказал, что в случае нужды я могу к вам обратиться.Его нет уже несколько дней… — Я не знал, под каким именем Арлекино известен обитателям квартиры. — Если на него наехали… — я каким-то чутьем почувствовал, что нашел убедительный довод, — к вам и ко мне тоже придут разбираться. Следует выработать общую линию… Согласны? Так лучше для всех. Я знаю, что вы слушаете…

Дверь открыли внезапно и бесшумно. Не гремел запор, не откидывались крючки. Высокий амбал стоял на пороге. На нем был костюм-тройка, какой в Израиле можно было увидеть разве что на священнослужителях. И то — черный. Этот отдавал в синеву. На ногах амбала были домашние тапки.

—Проходи…

Прихожая была забита какими-то ящиками, картонными коробками. Позади амбала появилась пожилая высокая женщина в платке. На плечах у нее висели какие-то обноски. Из-под платка смотрел хищный крючковатый нос, бесцветные острые глаза.

—Хэдли… — Она представилась. — А это мой племянник. Генрих. Заходи. Мы бедные люди. А тут шляется каждый, кто захочет. Такой подлый район!

Мы перешли в кухню. Кроме небольшого холодильника и газовой плиты, тут был еще микрогриль. Над американской раковиной стоял электрический автомат для изготовления кофе. В вазе лежали шоколадные конфеты.

— Опасно открывать! Вы давно тут?

— Недавно.

— Не с Украины?

— Я жил в разных местах.

Мы сели. Ей хотелось узнать обо мне больше.

— Живете в Иерусалиме?

— На севере.

Севером считалась Верхняя Галилея, граница с Ливаном.

— Значит, там, где Христос проповедовал…

— Вроде того.

В глубине квартиры послышались мягкие шлепки по полу. Показалась средней величины собака с опущенной поросячьей мордой и пустыми свиными глазками. Пит-бультерьер.

—Пошла! — Хозяйка шаркнула ногой. — Взяла себе моду…

Я увидел на ногах педикюр.

—Уведи ее, — сказала она племяннику.

Генрих взял собаку,-на минуту исчез.

—Давно ты е г о видел?

Она перешла на «ты», как тут принято. Речь шла об Арлекино.

—Да нет. Наутро после того, как на Помет Пат… — Я назвал день, когда произошло убийство. — Мы договорились встретиться на центральной автобусной станции.

Старуха и ухом не повела. Возможно, она ловила меня на лжи. Просвещать меня не входило в ее планы. Ей важно было знать, насколько я мог быть им нужен или опасен.

—Вечером?

— Днем.

— Он уехал из Иерусалима?

— Этого я не знаю.

— Откуда ты знаешь про Цомет Пат?

— Я там был.

— У тебя с ним дела?

— У него со мной. По поводу женщины, которую он должен был увезти…

Хэдли смотрела сквозь меня. Мне показалось, что она знает обо всем не более, чем я.

—Кто она? — спросила вдруг старуха.

—Не знаю. Он хотел просто дать мне заработать.

Было бесполезно о чем-то спрашивать… Ответа бы я не получил и, напротив, вынужден был бы сам отвечать.