— Вы слушаете? «Ауди» брал турист из России.

— Я завтра буду у вас…

— Спросите Номи,

— Извините, как зовут того туриста?

— Господин Николай Холомин. К сожалению, у меня нет его телефона… Бай!

Клубы. Казино.

Ночь заканчивали обычно в ресторане, в одной и той же дискотеке вблизи Московской кольцевой.

Бригаду тут знали.

Женя и Лобан, окруженные быками, только еще поднимались по лестнице, а диск-жокей уже врубал любимую песню Лобана:

«Не сыпь мне соль на рану…»

Одновременно с другой стороны зала — с кухни — официанты в черных костюмах с бабочками, в белых перчатках, уже тащили подносы со всем, что было наготовлено.

«…Зачем звонишь, когда почти уснули воспоминания о мину-у-вшей боли…»

У самого стола официанты сдергивали с подносов салфетки…

Лобан был родом из Прибалтики. Натерпелся по колониям и штрафнякам. Он обожал угри, запеченные в тесте или сваренные в красном вине. Невские жареные миноги с острой заправкой шли как холодная закуска. Он никогда не в состоянии был ими наесться.

Женя — нормальный московский вор — любил мучное. Кулебяку, расстегаи, бриоши.

Официантов на этот раз было трое — высокие, молодые…

Шагах в пяти от стола, где сидели Дашевский и Лобан, одновременно сбросили на пол подносы — под салфетками оказались автоматы…

В ту же секунду из-за соседнего стола открыли огонь по телохранителям. Со всех концов зала с криками врассыпную бросились люди. Другие остались неподвижными, как при каталепсии. Не могли шелохнуться.

«…Не сыпь мне соль на ран…»

Кто-то вырубил песню на полуслове.

Группировку за столом положили всю.

Жене попало в голову шесть пуль, на пулю меньше досталось Лобану.

Киллеры, на ходу снимая униформу, бросились к кухне.

Там уже с полчаса с залепленными пластырем ртами, прикованная наручниками к радиаторам центрального отопления корячилась вся смена. Метр, пытавшийся возразить, получил удар автоматом в голову и отключился на несколько месяцев.

Еще гремели автоматные очереди, а у служебного входа невесть откуда уже появился микроавтобус «ниссан», присланный за киллерами…

Через несколько минут убийцы уже гнали по Островитянова в сторону Конькова…

Медицина прибыла на дискотеку через несколько минут, почти одновременно с оперативной группой, включавшей также следователя, эксперта, кинолога с собакой…

Пятерым боевикам «скорая помощь» не помогла. Все они, еще теплые, с первыми признаками трупных изменений, в неестественных позах лежали вокруг стола. Зловещие изменения эти — вытягивание зрачка, обретение им овальной формы взамен обычной круглой, так называемый кошачий глаз, — фиксируемые уже на первой минуте после смерти, стали теперь известны не только медикам. С горькой иронией воспринимались строки уважаемого профессора из пособия, изданного в начале девяностых годов: «Огнестрельные ранения в мирное время в практике судебно-медицинского эксперта встречаются относительно редко…»

Автоматные очереди буквально вспороли одежды и тела жертв. Белоснежные скатерти в эпицентре поражения расцвели зловещими алыми цветами. Тут же валялась битая посуда.

Шестого — им оказался Лобан — в безнадежном состоянии с капельницей перетащили в машину реанимации…

В помощи врачей нуждался метр и те, кто перенес острейший нервный шок. Они все еще находились на кухне…

Менты застали в ресторане только его обслугу.