– Ну, мы поехали. По поводу заключения, позвоните утром. – Она села в машину, и «скорая» поехала по тротуару, едва не наехав на ноги Федору.

Из подъезда вышел человек в гражданке и тоже с папкой в руке. Федор сразу определил – следак. А другой рядом, с тяжелым кейсом, явно был криминалистом. Они негромко о чем-то разговаривали. Наверное, о преступлении. Подошли к милицейскому «Уазику». Сели. И громыхая на всю улицу, «Уазик», покатил догонять «скорую».

И собравшиеся жильцы, удовлетворив свое любопытство, как-то сразу исчезли, оставив Туманова в одиночестве простаивать у подъезда.

Федор хотел закурить, но сигарета тряслась в дрожащих руках, а пламя зажигалки как назло задувало ветром. В конце концов, ему надоело, и он выбросил сигарету. Не хотелось верить, что его Дашки больше нет на этом свете. Все казалось неестественным, нереальным. Весь этот окружающий мир. Да и он сам. Будто его уже нет тут. На минуту он представил ее молодое, красивое тело лежащее на столе в морге и скальпель патологоанатома, безжалостно рассекающий плоть. Теперь, проклинал себя за то, что уехал, оставил ее одну.

Он вошел в кабину лифта и нажал кнопку с цифрой шесть. Прислонившись к исцарапанной какими-то иероглифами стенке, он думал об убийцах. Кому понадобилось убивать Дашу? Неужели, он где-то допустил ошибку. Понадеялся на везение, а за ним элементарно следили. Но как они выбрали момент, что его не оказалось в квартире? Но тут же к нему пришла простая догадка. Убийцы ничего не выбирали. Скорее, наоборот, они искали встречи с ним. И Федора спасла случайность. Зато она не спасла Дашу. И опять почему-то перед глазами предстал стол, а на нем его Дашка. А еще лицо безумца патологоанатома, самодовольно потирающего руки при виде молодой красавицы с простреленной грудью. Конечно, с ней ему гораздо приятней иметь дело, чем с какой-нибудь старухой.

Федору захотелось заплакать. Никогда не сможет простить себе, что не сберег Дашу. Ох, Дашка, Дашка! Ну почему смерть выбрала тебя?

Зажмурившись, он ощущал легкое подрагивание кабины лифта, и хотел теперь одного, чтобы вот так ехать в бездну. И пусть этот лифт никогда не останавливается. Пусть везет его куда угодно, хоть в преисподнюю.

Он открыл глаза и увидел, что дверь открыта, и никуда больше не торопясь, кабина терпеливо поджидает, пока Федор покинет ее нутро.

Все когда-нибудь кончается, и этот его подъем с первого на шестой этаж тоже окончился. Он был обычным. Но по времени он показался Федору неимоверно долгим. Столько всего успел передумать капитан, пока поднимался. О многом пожалел. Но ничего уж не изменишь.

Туманов вздохнул и вышел на площадку. Зачем-то тронул дверь Дашиной квартиры. Она была заперта. Теперь Даша не встретит его.

– Дашка, милая, ну как же это? – шепотом спросил, как будто она была рядом и могла слышать его. Он подошел к двери соседки и нажал на звонок. Услышал поспешные шаги, потом щелчок замка.

– Ой, – соседка, пожилая дама, испуганно уставилась на него. Сначала она хотела тут же закрыть дверь, но, вглядевшись в его слезящиеся глаза, сжалилась. Спросила:

– Что вы хотели, молодой человек?

– Можно войти? – тихо проговорил Федор. Он стоял с низко опущенной головой, словно стыдился укора, что не сумел защитить, уберечь Дашу от смерти.

Женщина ничего, не сказав, широко распахнула перед ним дверь. И только когда он очутился в ее квартире, сказала вздохнув:

– А я думала, милиционер вернулся. Они вот только ушли.

Федор заметил, она старается не встречаться с ним взглядом.

– Нет. Это я, – сказал он и присев на табуретку тут же в прихожей, погладил пушистую собачонку, вертляво крутившуюся под ногами и тихо поскуливающую.