– Понятно, – проговорил Федор озабоченно и тут же попросил более подробных объяснений по поводу того, четвертого. Федора он заинтересовал больше остальных. Он выходил последним. Почему?

– А ничего особенного в нем я не заметила. Видела его только сзади. Волосы у него русые. Короткие. Но в теле чувствуется сила.

– Почему вы так решили?

– Держался он как-то уверенно. Как мне показалось. Не знаю, конечно, может я, и ошибаюсь в чем-то. Но еще мне показалось, он не боится. Эти трое были напуганы. А он нет. Наверное, он главный у них.

Федор постарался напрячь память, но среди бывших уголовников, с которыми в последнее время довелось иметь дело, такого человека не вспомнил. Да и никаких особенных примет его, старуха не дала. Широкоплечий. Волосы русые. И никакой конкретики. И даже то, что он держался со слов старухи, уверенно – это еще ни о чем не говорит и уж ни в какой мере не поможет в поисках убийц. Увидеть бы его рожу.

Гораздо проще ухватиться за бармена. Только не мешает сделать маленькое уточнение. И Туманов спросил:

– Скажите, а вы на левой руке у волосатого не заметили кольца?

Как оказалось, женщина была очень внимательной.

– Печатка. Золотая. С черным квадратиком. Наверное, какой-то камень. Но я в этом не разбираюсь. У меня из золота ничего нет. Вот только серьги, – показала она на маленькие золотые капельки на мочках ушей. – Подарок мужа. А потом он умер и уже больше никто не дарит, – грустно проговорила она.

Федор встал, отставил табуретку в сторону, на прежнее место. Не хотелось расспрашивать старуху о деталях убийства. Хотя уверен был, она многое могла порассказать, и как слышала душу раздирающий крик Даши и тот роковой выстрел, оборвавший жизнь девушки. Ничего этого ему не хотелось слышать. Достаточно, что он предполагает, в одном из четверых бармена кафе «Весна». И если Федор на правильном пути, то уж он постарается выжать из волосатого тощуги, кто были остальные те трое. Бармен должен их знать.

Увидев, что Туманов собирается уходить, соседка услужливо предложила:

– Если вам негде ночевать, можете остаться до утра. Все равно у меня вторая комната свободная. Нам с Тошкой вполне хватает и одной.

Но Федор отказался, не забыв поблагодарить старуху. Вышел. И уже на площадке, поджидая лифт, обернулся.

Соседка таращилась на него в дверной глазок. Но это его сейчас нисколько не беспокоило. Даже если она вздумает позвонить в милицию, раньше чем через десять, пятнадцать минут они не приедут. А за это время он будет уже далеко от дома.

Старенький «ПМ» с запасной обоймой лежал у него в боковом кармане пиджака и Федор подумал, что настало самое время пустить ствол в дело. Он никого не хотел убивать. Но за Дашу он отомстит. Он больше не мент. Теперь, он такой же как и они – человек вне закона. А во многом даже превосходит их, потому что все эти годы, пока работал опером, распутывал их «следы». И кое-чему научился. И пусть они не ждут от него пощады. Они разбудили в нем звероподобную злость. И теперь узнают, что такое озверелый опер.

Многое он был готов простить, но только не смерть любимой девушки. Этого не будет. До каждого из них Федор доберется.