Они снова двинулись вперед, дошли до следующего перекрестка и свернули налево. Тут Клифф понял, куда они идут.

— Ты возвращаешься на работу?

— Мне нужно заглянуть к Мадлен и узнать, не нужно ли ей чего-нибудь. А то она всю вторую половину дня просидела одна.

— А мне можно с тобой?

— Конечно. Но, по-моему, тебе лучше по пути домой заскочить в школу и забрать учебники, а? Заодно узнаешь, что вам задали по математике и истории.

— Я не знаю, что мне там сказать.

— Скажи, что тебе надо было поговорить со мной. Тем более что так оно и было, правда?

— Но нам же нельзя уходить без разрешения.

— Об этом нужно было думать раньше. Тут, Клифф, все будет зависеть только от тебя.

— А тренировка по футболу?

— То есть?

— Можно на нее пойти?

— Если это не помешает занятиям в школе, то я не против.

— А что, если мне не разрешат, потому что я… ну, взял и ушел?

— И тут все будет зависеть только от тебя. Насколько я понимаю, ты был расстроен, тебе не терпелось поговорить со мной, вот ты и ушел, хорошенько все не продумав. Но ты никогда раньше этого не делал, и не будешь делать впредь, так что на сей счет я спокойна. Но это не значит, что в школе тоже так решат.

Они дошли до «Коллектиблз». Клифф топтался на месте.

— Может, ты позвонишь директору и объяснишь, что у меня было срочное дело?

— Я не стану этого делать, Клифф. Это твоя проблема. — Снова обняв его за плечи, Сабрина поцеловала его в щеку. — Все будет в порядке. Я очень верю в тебя, люблю тебя и горжусь тобой.

— Правда?

— Конечно. Ты — молодец и дома у нас на особом положении.

Клифф кисло улыбнулся.

— Да, но ты же мама. — Понурившись, он мгновение постоял на месте, потом повернулся и медленно пошел. Провожая его взглядом, Сабрина увидела, что, дойдя до следующего перекрестка, он вскинул голову и зашагал свободнее. Мальчик мой! Всегда ходи с высоко поднятой головой.

Вечером, рассказывая Гарту о разговоре с Клиффом, она так и описала это — как сын неспешно уходил с гордо вскинутой головой. Все уже разошлись, Пенни, Клифф и миссис Тиркелл отправились к себе в спальни, и они сидели вдвоем в гостиной, на столике перед ними стоял термос с кофе и початая бутылка вина, оставшаяся после ужина. Сабрина была в платье из темно-голубого бархата — подарок Гарта на Рождество, когда он поехал за ней в Лондон.

— Такое приятное ощущение, — сказал Гарт, обнимая ее за талию. Она склонила голову ему на плечо.

— Ты имеешь в виду бархат?

— Нет, даму в нем.

Тихо рассмеявшись, она подняла голову, и они поцеловались — сначала осторожно, как целуются люди, связанные дружескими отношениями, а потом более пылко, как двое людей, которые все еще открывают друг в друге что-то новое.

— Я люблю тебя, — сказал Гарт.

Сабрина вздохнула.

— Целый день я носилась как угорелая, занимаясь делами, общаясь с людьми, но, стоит мне остановиться, как я сразу начинаю думать о тебе.

— С точки зрения науки, мне кажется, такая реакция вполне естественна. — Не снимая руки с ее плеч, он наклонился вперед и налил вино в бокалы. — Сегодня я думал о тебе и тогда, когда играл с Нэтом в теннис, и когда читал лекцию о болезнях иммунной системы человека, и когда встречался с Лу Чжэнем, чтобы поговорить о его научной работе, и когда разговаривал за ланчем с деканом, и когда возвращался домой.

— Такое впечатление, что профессору иной раз трудно сосредоточиться.