— Хорошо, Дентон. — В тоне, которым она произнесла эти слова, сквозили чуть ли не успокаивающие нотки. — А теперь я хотела бы запереть магазин.

— Да, конечно, простите. — Он распахнул входную дверь, но тут же отступил под порывами ветра и дождя, ворвавшихся в магазин, и захлопнул ее. — Черт побери, но не могу же я выходить на улицу в таком виде!

— Как пришли, так и уйдете, — холодно ответила она. — Отправляйтесь домой, Дентон. Я не хочу, чтобы вы здесь находились.

— Да, ладно… Сказано достаточно ясно, не правда ли? А все-таки жаль, Стефани, мне в самом деле казалось, что мы с вами могли бы быть друзьями. Как-нибудь в другой раз я снова мог бы к вам заглянуть, просто чтобы убедиться, что у вас все в порядке. А то я чувствую за вас ответственность… вы же сестра Сабрины… — Он подождал, надеясь, что она скажет что-то в ответ. Она промолчала. Плотнее запахнув полы плаща, он пригнул голову, открыл дверь и ринулся навстречу бушевавшей на улице буре.

Сабрину всю трясло. Что здесь происходит? Что он ищет? Или, может быть, чего-то боится, внезапно подумала она, вспомнив, как задрожали у него усы, а нижняя губа от нервного напряжения чуть выступила вперед, когда он сказал: «Как-нибудь в другой раз я снова мог бы к вам заглянуть…».

Все еще дрожа, она надела плащ. Моя шляпа, подумала она, у меня же была шляпа, когда-то давно… Ах, не может быть, чтобы она оказалась здесь, Стефани или кто-нибудь еще непременно нашел бы ее… Подняв руку и пошарив на высокой полке в чулане, она нащупала аккуратно сложенную непромокаемую шляпу от «Бэрберри». Ах, Стефани, это ты мне ее оставила.

Она заплакала. Затем схватила зонтик, погасила свет и вышла из магазина, низко надвинув шляпу на глаза. Дойдя до остановки такси, она долго простояла там, всматриваясь в пелену дождя, пока не увидела, как один из легко узнаваемых высоких автомобилей не затормозил у обочины. Сев в машину, она положила шляпу и зонтик на пол.

— На Кенсингтонское кладбище.

— Оно довольно рано закрывается, мисс, да и не стоит туда ехать в такую непогоду.

— Мне надо поехать. Я пробуду там недолго. Вы можете меня подождать?

— Если бы вы были моей дочерью, я не разрешил бы вам…

— Ну пожалуйста!

Таксист пристально посмотрел на нее.

— Ладно.

Въехав на территорию кладбища, такси медленно направилось по извилистой дороге, пока Сабрина не попросила водителя остановиться.

— Так вы подождете?

— Вряд ли я оставлю вас здесь одну, мисс.

— Спасибо.

Она пошла по дороге. Она собиралась приехать сюда завтра утром, но потом поняла, что не в силах ждать. Странно, в Лондоне присутствие Стефани ощущалось острее, нежели в Эванстоне: здесь она провела последний месяц своей жизни, и все здесь напоминало о ней. Сабрина искала могилу сестры, а капли дождя кололи лицо, полы плаща под порывами ветра хлестали по лодыжкам. Ее хоронили в октябре прошлого года. День выдался серый, тучи почти цеплялись за верхушки деревьев, очень напоминавших скелеты. Холодный ветер пробирал всех насквозь. Впрочем, с какой стати солнце засияло бы над могилой Стефани?

Сабрина выставила зонтик, как щит, навстречу ветру и медленно пошли по дороге, пока не наткнулась на надгробие из белого мрамора. Она заказала его еще в феврале и послала каменщику строки Йейтса, одного из любимых поэтов Стефани, чтобы тот высек их на надгробии. Увидев их сейчас в первый раз, она провела мокрой ладонью по буквам, глубоко врезанным в мрамор.

Леди Сабрина Лонгуорт

Капли дождя стекли по мрамору, словно холодные слезы.