— А что случилось двадцать четвертого октября? — машинально поинтересовалась Стефани. Ее охватила слабость, она еще не совсем пришла в себя после прошлой ночи. Вспоминая свои ощущения, она удивилась: она всем существом чувствовала каждую секунду ночи, словно ни у нее, ни у Макса никогда не было прошлого и теперь, наконец, они сравнялись во всем.

— Ничего. Я оговорился.

— Нет, не оговорился. В тот день произошло что-то особенное. Расскажи мне, что это было.

— Потом.

— Макс!

— Ну хорошо! В тот день взорвалась яхта. С тех самых пор я не был уверен, что мы с тобой снова обретем друг друга, потому и не чувствовал себя удовлетворенным. До вчерашнего вечера. Вот что я хотел сказать.

— Но ты же никогда не рассказывал мне, что там произошло. Всякий раз, когда я спрашиваю об этом, ты откладываешь на потом.

— Торопиться ни к чему, ты можешь разволноваться, если я стану рассказывать тебе подробности. Так или иначе, сейчас не время для этой истории. Извини, что я вообще о ней упомянул. Лучше ты мне что-нибудь расскажи. Расскажи, что ты имела в виду, когда сказала, что научилась водить машину. Это, наверное, шутка, но тогда я не пойму, что тут смешного.

— Я не шутила. Это мадам Бессе научила меня водить машину.

— Мадам… — Он нахмурился. — Я же говорил, что сам буду учить тебя водить, когда настанет подходящее время.

— Что ж, такое время настало, а ты был в отъезде. — Сквозь сладость в ее голосе послышалось легкое раздражение. — Макс, я же не ребенок и не пленница. Или это не так? Ты что, собираешься всю жизнь держать меня взаперти?

— Конечно нет, не говори глупости. Просто я хотел подождать, когда ты поправишься и окрепнешь.

— По меньшей мере месяц прошел с тех пор, как я поправилась и окрепла.

— Но у тебя до сих пор бывают головные боли, ты часто впадаешь в депрессию…

— А когда я еду на машине, то чувствую себя лучше. Тогда я чувствую себя просто прекрасно.

Помедлив минуту, он пожал плечами.

— И где же ты ездила?

— Только здесь, больше нигде. Два раза. В первый раз был проливной дождь, а во второй — голубое небо, легкие облака, кругом летали птицы, и у меня было такое чувство, что я летаю вместе с ними. Это было просто замечательно, мне очень понравилось. Я даже останавливаться не хотела. Мне хотелось поехать в Кавайон, но мадам Бессе посчитала, что будет лучше, если мы дождемся тебя.

— Судя по тому, что ты мне рассказывала вчера вечером, это первая разумная мысль, пришедшая ей в голову. Нужно будет уволить ее, у нее не было никакого права.

— Макс, ты не уволишь ее! Она взялась меня учить, потому что я сама настояла, к тому же мне она нравится и я хочу, чтобы она жила здесь. Да я и не знаю, что бы мы делали без нее.

Выдержав долгую паузу, он посмотрел на нее.

— Что ж, на этот раз пусть остается. Но пойми, Сабрина, я не потерплю, чтобы слуги нарушали правила, установленные мной в собственном доме. Я даю указания, предварительно хорошо все взвесив, и рассчитываю, что каждый понимает, что их надлежит беспрекословно и четко выполнять.

— Каждый? — Стефани откинулась на спинку стула, отодвигаясь подальше от него. — Ты говоришь не только о слугах, но и обо мне тоже, не так ли? Я должна беспрекословно выполнять все твои указания у тебя дома. Но разве это и не мой дом тоже?

— Конечно твой. Он у нас общий, как и общая жизнь, которая доставляет и тебе, и мне удовлетворение и огромное удовольствие. Но ты не знаешь окружающего мира, Сабрина, ты не понимаешь, что тебе все придется постигать заново.