— Твое настроение роли не играет, — возразил я. — Как и то, что ты собирался уходить.

Меня воодушевляли добытые мной секретные сведения и «Джек Дэниелс», две порции которого я выпил в пабе, ожидая детектива Сандру Сэндс. А потом я добавил еще две в заведении Джона Сноу, когда заводил себя, чтобы достичь состояния, в котором можно сделать дело. Я протиснулся мимо Барри в квартиру. Ноутбук, как и в прошлый раз, стоял на журнальном столике. Когда Дин догнал меня, я указал на компьютер и осведомился:

— Мы хорошо потрудились, да, Барри?

— Скоро узнаете.

— А я уже знаю. Интересно, есть ли, например, в этом компьютере что-нибудь любопытное. Что-нибудь, связанное с чипом для «красной линии» или с АРЭСН?

— Если бы у меня и было что-нибудь подобное, неужели вы думаете, что я стал бы держать это здесь?

— Нет, конечно, — если бы ты был таким умным, каким себя воображаешь. Но ведь ты не мог удержаться и не поиграть с тем, что украл у Софи Бут, правда, Барри? Информация должна быть свободной?.. На самом деле не особенно умно было с твоей стороны утверждать обратное…

Он не ответил.

— Мне известно, что между тобой и Софи была заключена какая-то сделка, Барри. Или по крайней мере Софи считала, что у нее с тобой есть договоренность. Но в конце концов ты вместо того, чтобы выполнить условия соглашения, пошел и убил ее.

— Я в это время находился на Кубе, — буркнул он, — а теперь собираюсь туда снова.

— Без паспорта?

— Мне его уже вернули. Вы ничего против меня не имели, когда его забрали, и до сих пор ничего не имеете.

— Ты вообще-то сегодня выходил из дому, Барри?

— Иной раз я целыми днями из дому не выхожу, — ответил он. — Не больно-то и надо. Вся жизнь происходит у меня в голове. Мне этого вполне достаточно.

— Ты так и в тюрьме себя вел, да, Барри?

— Я не допустил того, чтобы тюрьма затронула мою внутреннюю жизнь. Я много читал. Триллеры, всякую там философию…

— Я бы предположил, что извращенцу вроде тебя в тюрьме приходится довольно тяжко. Это ведь смешно, хотя и трогательно, Барри, но ты, наверное, согласишься, что самые крутые мужики в тюрьме терпеть не могут извращенцев. Это выходит что-то вроде двойного извращения, а, Барри?

— Обычно я над этим не задумываюсь, — ответил Барри Дин. — Это меня не задевает.

— Здесь ты неправ, Барри. С того места, где я теперь стою, видно, сколько у тебя комплексов. Нет, скоро ты вернешься туда и станешь хлебать баланду, погрузившись в свой внутренний мир, но на этот раз у тебя не будет никого, кто станет заботиться о тебе снаружи. Ведь именно это делал для тебя Крэйг Стивене, да? Или это было что-то еще более значительное, чем помощь? Возможно, вы были любовниками? Он давал, а ты брал?

При упоминании имени Стивенса физиономия Дина внезапно изменила выражение. Эта перемена напоминала тот момент, когда тень от облака пробегает по солнечной лужайке.

— Давай сэкономим массу времени, Барри, — предложил я, — перейдем прямо к делу. Ты мне признаешься, что знаком с Крэйгом Стивенсом с тех самых пор, как вы вместе с ним отбывали срок, что все у вас было славно и полюбовно в камере Уондсворта. Расскажи, как вы с ним встретились, когда его выпустили из тюрьмы — как раз в прошлом месяце, — когда ты впервые за последний год приехал в Лондон с Кубы. Расскажи о том небольшом дельце, которое вы вместе с ним провернули. Ведь кое-что о нем я уже знаю, Барри, и когда соберу воедино все детали, вам сильно достанется.