Я заметил, что, по-моему, она слишком легкомысленно отнеслась к моим предупреждениям.

— У меня есть билет…

— Сохрани его, Диксон, — сказала она. И тут же объявила, что ей пора идти — у нее встреча через десять минут.

— В субботу?

— Я популярна. Не могу больше говорить. Тим меня ждет.

— В твоей комнате? — спросил я и тут же пожалел об этом.

— В вестибюле, — огрызнулась Джули. — И с ним милая дама-полицейский, которая нас повезет…

— Я не хотел…

— Мне пора. — Джули отключилась. Ну и ладно, мне тоже предстояла важная встреча.

Позже в тот день у меня было неловкое свидание с матерью Софи Бут на террасе кафе «Сомерсет-хаус».

— Одно из последних мест в Лондоне, где можно пить приличное вино и одновременно курить, — сказала Анджела Бут, когда я нашел ее и стал извиняться за опоздание. С тех пор как убили ее дочь, она явно недосыпала. Горе сделало ее взгляд суровым. Рот вытянулся в тонкую линию, хотя в целом она была красивой женщиной. И даже элегантной. Белая футболка, синие джинсы, туфли змеиной кожи на шпильках. Длинные крашенные хной волосы схвачены у плеча зажимом из дерева и кожи. Вызывающе алая губная помада. Анджела дымила как паровоз и тянулась за следующей сигаретой, гася в пепельнице окурок предыдущей. К тому времени как я пришел, она уже наполовину осушила бутылку «Пиноблан».

— Мы с мужем разводимся, — сообщила она.

— Грустно слышать. Анджела Бут отмахнулась:

— Рано или поздно это все равно случилось бы.

— И все-таки…

— Вы думаете, мне следовало подождать? Что нам нужно пройти испытание вместе?.. Посмотреть, сделает ли оно нас сильнее?

— Я не…

— Так говорит моя невестка. Так говорят мои друзья, те, которые все еще решаются со мной разговаривать. Ничто не сравнится с гибелью ребенка в качестве средства для проверки своего круга общения. — Анджела Бут помолчала. — В любом случае мы с Саймоном договорились расстаться в Рождество. Мы собирались дождаться, пока Софи окончит колледж, но теперь это не важно, так ведь? Финита ла комедия — так, кажется, говорят?.. Едем дальше… В добрый путь… Хотя, честно говоря, не представляю себе, что дальше. — Она смяла наполовину выкуренную сигарету о дно пепельницы и вытащила новую.

Я поднес ей зажигалку, а после и сам закурил.

— Человек, которого убили… Это правда, что он замешан в дело Софи? — спросила Анджела.

— Да.

— И двое других, которые бежали на Кубу, они тоже причасти ы?

— Безусловно.

— И нельзя доставить их обратно?

— Нет. Мне очень жаль.

— Мы с Саймоном поддерживали прежнее кубинское правительство. Летали туда в отпуск задолго до того, как это стало модно… Никаких пляжей или баров. Мы ездили по фабрикам, больницам, образцово-показательным фермам. И каждый вечер — лекции. Десять лет назад, пока еще действовало торговое эмбарго, мы участвовали в схеме доставки в страну запрещенных лекарств… Спасибо, — сказала она официантке, которая поставила передо мной бутылку пива «Тигр» и вновь наполнила бокал Анджелы.

— У нас нет договоренности с их правительством о выдаче преступников, — вздохнул я. — А все из-за Инфовойны.

— Хотя никто пока не доказал, что Куба причастна к этой мерзкой войне… В этом мы с Софи в конце концов согласились, знаете ли.