|
Но скорп понял мое ехидство иначе, контратаковав вопросом: – Ее высочество тревожилась? Я улыбнулся, вытягивая губы в линию. Такая гримаса делает меня похожим на лягушку (или лягуха, если быть совсем уж точным) и вызывает у собеседника помимо стойкого отвращения сомнение в широте моих умственных горизонтов. – С чего бы ей тревожиться? Подумаешь, единственный защитник сначала едва не помер, а потом бесследно исчез… Экая ерунда! Нет, по такому поводу тревожиться глупо. Кэр сдвинул веки поближе друг к другу, всматриваясь в мое лицо. Что он хочет найти? Причину моей злости? Как бы не так! Не найдет, даже если будет очень стараться. Почему? Потому что искать не надо: причина на поверхности. Я сам. – У нее все хорошо? – Лучше не бывает: живет в тепле, в сытости, спит круглыми сутками… Не жизнь, мечта! А до столицы как нибудь сама доберется, без провожатых. Сюда же одна сумела приехать? Сумела. И ничто не мешает ей… – У меня было очень мало времени. Ага, догадался, наконец! – Так мало, что нельзя было кого нибудь поставить в известность о своем возвращении в стан живых? Скорп наполовину виновато, наполовину обвиняюще заявил: – Я приходил к мэнору. Ждал около получаса, но никто не входил и не выходил за ограду. Дольше оставаться не мог. Как же мне надо было поступить? – Ты что, маленький мальчик? Не входят, не выходят… Написал бы записку, да просунул в ворота! – Если бы сумел к ним приблизиться. М да. Неувязочка. Но сдаваться не собираюсь: – К камешку бы привязал, размахнулся посильнее и кинул. На дорожку. – Камешек, говоришь? И где тут поблизости есть что то похожее? Вообще то, нет. За исключением… – Из мостовой мог выковырять. Знаешь, если есть желание, способ его удовлетворения всегда найдется. – Из мостовой? – Он хмыкнул и наклонил голову в шутливом поклоне: – Ты меня разгромил. Вчистую. – Еще и не приступал. Вот когда начну… – Есть повод? Я прогнал с лица дурацкую улыбку. – Есть. Ты жалкий трус. Скорп подобрался: – Это оскорбление? Желаешь бросить вызов? – Это правда. И вызывать тебя я никуда не собираюсь. – Тогда объяснись. – Непременно. Что ты сделал после того, как вернулся к осмысленной жизни? – Пришел сюда, я ведь уже говорил. – А после? Кэр надоедливо сморщился: – Исполнил свой долг, только и всего. – Ты подписал смертный приговор двум людям. В этом состоит твой долг, да? В истреблении невиновных? – Они не люди, – в голосе скорпа зашуршал лед. – Они чудови… – Не чудовищнее тебя! – Я остался в живых только потому, что… – Потому что сестры честно и по доброй воле выполнили свою часть уговора. Вздумай они сбежать или отказаться, а они вполне могли так сделать… Не прошло бы и ювеки до твоих похорон. – Но… – Или ты решил, что гаккар пришел делиться с тобой противоядием после моей угрозы? Сам хоть понимаешь, насколько нелепо это звучит? Кэр опустил ресницы, переводя взгляд с моего лица на притоптанный снег. – Честно говоря, я тогда не думал о причинах. Дождался, пока женщины ушли, а потом… – Побежал жаловаться в Анклав. Знаю. Любопытство все таки взяло верх над виноватым сожалением: – Но откуда? – Оттуда! Я столкнулся с судьей, отряженным для разбирательства, вынесения окончательного решения и приведения приговора в исполнение. – Хочешь сказать… – Да, с Заклинателем. – И… – И очень недоволен твоим поведением. |
