Он кивнул:

— Вы действительно нужны нам всем: мне… Гордону… Тристану. Я не смогу быть спокоен за ребенка, если здесь не будет вас.

— Пока я остаюсь, обещаю!

Это его удовлетворило. Он вновь кивнул и прикрыл глаза. Выглядел он очень старым и бесконечно печальным.

Сет изменился. Было непривычно видеть крупного, крепкого мужчину, выглядевшего беспомощным ребенком. Как ни странно, он стал тянуться ко мне. Я знала, что он уважал и почитал Матильду, восхищаясь ею и относясь с доверием. Временами он смотрел на нее, по-моему, как на святую. Она была добра к нему. Как странно — она, замышлявшая убийство ребенка, была столь благосклонна к бедняге Сету.

А теперь, когда ее не стало, Сет чувствовал себя потерянным и обездоленным. Бедный растерянный Сет, чья жизнь была поломана в десятилетнем возрасте, после чего он так и остановился в развитии! Он часто вертелся возле меня, и я вдруг сообразила, что являюсь для него заменой Матильды. Если я что-нибудь несла, он спешил ко мне и явно демонстрировал удовольствие, с которым оказывал помощь.

Вот так случилось, что мы разговорились с ним, и мне, наконец, удалось узнать то, что давно мучило меня.

Обычно мы болтали с ним про лошадей и про уход за садом. Однажды я увидела его работающим в саду и, подойдя, спросила:

— Привет, Сет, как дела сегодня?

Его лицо сложилось в гримасу удовольствия — как всегда, если я обращалась к нему.

— Со мной порядок, мисс Виолетта! — Мое имя всегда доставляло ему трудности.

— Море сегодня беспокойное, — продолжила я. — Так, наверное, было, когда первая миссис Трегарленд отправилась купаться?

На этот раз в его глазах не было обеспокоенного выражения, появлявшегося при попытках заговорить на эту тему.

— Ну, это же не утром было… ночью же, верно? Я была поражена: это было что-то новое.

— Ночью?

— Море же ночью другое, — сказал Сет, почесывая голову. — Не знаешь, какое, только другое…

— И ты там тоже был, Сет?

Он озадаченно взглянул на меня, и на его лице начало появляться выражение настороженности.

— Мне-то ты можешь сказать, Сет.

Он пристально поглядел на меня тем самым взглядом, которым раньше глядел на Матильду. Теперь он одарил им меня и оживился.

— Так ночью же было! Она с ней была…

— Там была миссис Льюит… с первой миссис Трегарленд?

Он закивал и, повернувшись к дому, указал на стеклянную дверь, выходившую на террасу, откуда четыре ступеньки вели в сад.

— Они там в гостиной были…

— Чем-то занимались?

— Только двое их там и говорили. Они про ребенка, который будет, говорили…

— Почему ты так подумал?

— Я не думал, я знаю: они про это говорили…

— И что было дальше?

— Они вышли. Она качалась, вообще плохо стояла, а я смотрел, — он захихикал. — Она пьяная, я подумал, миссис Трегарленд…

— А потом что было?

— Миссис Льюит ее за руку взяла, и они в сад пошли…

— Тебя они видели?

— Нет… а я смотрел. Миссис Льюит ее вниз повела, а вниз-то тяжело, она же вроде пьяная. Ну, и они на берег, а она там упала…

— Первая миссис Трегарленд?

— Ну, а я смотрел, прямо, как пьяная…

— А что было потом?

— Миссис Трегарленд ее раздела, а после одела, в чем купаются. А потом потащила к морю, только ей не стащить было: та же ведь какая тяжелая! Ну, я пошел и стал помогать…

— Сет! И что сказала миссис Льюит?

— Ну, ей не понравилось, она на меня немножко рассердилась… сперва, а после нормально.