|
Вторую половину дня пришлось посвятить сдаче отчётов — их было много. Мало того, что требовалось отчитываться чуть ли не за каждый чих подопечной (чих, подкреплённый соответствующей порцией маны — это уже боевая техника!), так ещё требовалось составить интегральный отчёт по острову Миякодзиме — чистку которого Джингуджи провела фактически в одиночку. Повторную чистку, конечно, но… Можно было спорить о методе и инструментах, но ясно было одно — применённый способ начисто «выкашивал» все проявления сверхъестественного на отдельном ограниченном «большой водой» куске территории. Пришлось искать старые конспекты, вызванивать полузнакомых коллег и лично начальника — просить, очень просить и откровенно клянчить скинуть ему хоть какую-то теорию или методички по обработке данных. С учётом, что он умудрился рассориться с самой Джингуджи (но девчонка конкретно взбесила!), и теперь расспросить её, чтобы понятно объяснила, не получилось бы… Вот и собирался Кабураги «на месте» добить клятый отчёт — чтобы хоть у кого спросить было (или отправят в архив — так тоже понятно куда). Ну и остальное заодно сдать. А после, вечером — пригласить несколько наиболее лояльных приятелей на пиво за его счёт — нужно всё-таки как-то строить в коллективе отношения. Для работы потом полезно.
В отделе его встретили вполне нормально — даже удалось получить консультацию и отсылку, кого можно отловить среди «психов» из соц-инспекционной службы, кто сечёт (что обошлось Хайго во взятку в виде маминого бенто). А дальше — объяснения, архив, переписывание, экселевская табличка (а вот это уже привычно), скрипт, расчёт напряжённости полей и долевой эффективности… Наконец, отчёт был перепечатан начисто, таблички выверены, поля везде совпадали по ширине… ну, кто работал в госслужбе — в курсе. И теперь с пачкой бумаги и флешкой он подходил к дверям своего отдела, когда услышал вообще-то странный для хоть и конца дня, но рабочего времени, шум. Гомон голосов. Смех. Опять гомон. Восхищённое «ооо!» Вот один голос что-то вещает, остальные слушают… высокий, женский голос… кажется, знакомый. Да нет, не может быть. Ему показалось. Занеся руку над ручкой двери, Кабураги на секунду зажмурился, и потряс головой. Просто устал сильно, что такое — полдня отдыха, даже дома? И открыл дверь. Ну и, конечно же, тут же об этом пожалел. Кто у нас любимец судьбы, кому она устраивает самые дурацкие, самые нелепые совпадения по любому поводу и без? Конечно же, Хайго! Весь состав отдела собрался полукругом за рабочим столом, даже шеф вышел из своей «аквариумной» комнаты со стёклами-жалюзи, и теперь все они внимали Куэс Джингуджи. Некогда дорогое и модельное платье с подгонкой по фигуре было основательно истреплено, прожжено в нескольких (правда, «приличных») местах, открытые участки рук и ног, шея — всё это было в мазках разноцветной, уже застывшей грязи, пожарной пены и царапинах. Было и несколько синяков и ссадин — короче, полная картина «я упала с самосвала». Куэс сейчас в вольной форме пересказывала своё «приключение», со словами «и тут я такая бегу за демоном — и БАХ» — на этом месте Джингуджи выдернула из пространственного кармана АКМ, правда, не выстрелила, а только воздела над головой. Другой рукой она прижимала к себе приличных размеров плюшевого медведя с розовенькой шёрсткой и грустными глазами. Ну, и естественно, когда Кабураги вошёл, «принцесса» сбилась и замолчала. Но, тут же сориентировалась, подошла и с глубоким поклоном передала материализовавшийся у неё в руках лист полицейского протокола. — Вот, Кабураги-сан, полицейский протокол опроса, мне пришлось отвечать самой, но я постаралась ничего не напутать, Кабураги-сан. Как только допрос завершили, я тут же попросила полицейских, чтобы меня незамедлительно довезли до вашего отдела, Кабураги-сан, чтобы, как положено по правилам передать протокол! — Хм… Джингуджи-химэ. |
