|
А в этом — тесно. А в этом… эмм, Агеха, у тебя действительно красивое бельё, но ты уверена, что молодой маме пристало его демонстрировать?» Но самый прикол, что, из-за того, что ребёнок действительно был, мой «директорат» и сам оказался пойман на ту же наживку. То есть, вместо «помучить эту клыкастую скотину» и «одень новую куклу в полный человеческий рост» получился чуть ли не героический квест, с совместным выносом остатков мозгов продавцам, консультантам, менеджерам торговых залов, а кое-где и до директоров доходило… не ржать! Я сказал, не ржать!!!
В итоге этого деньго-транжирного марафона Агеха оказалась действительно готова к осенне-зимнему сезону, девочки получили просто ударную психологическую разрядку (ну и про себя не забыли, всё-таки). Оставалось только встретиться на платформе с четой Кузаки («и совсем нам не интересно, чем они там вдвоём занимались… Ринко, блин, имей совесть — не лезь к ним! Смотри, у них лица прямо светятся изнутри!»), загрузиться в поезд, и… и да. Об этой стороне вопроса я, признаться, как-то успел благополучно забыть. А зря! Вообще, мой дом в Такамии напоминал ещё тот Ноев ковчег — разве что, каждой твари там было в единичном экземпляре. Проблема была в том, что кроме меня и Сидзуки, там «официально» никого как бы не было: разве что едва ли не половину времени проводящие в Доме Амакава директора «А-Ко Групп». Присутствие До скрыть было крайне просто — конверт обычно целыми днями проводила в своей комнате, изредка выходя выполнить немногочисленные обязанности, вроде кормления хомяков или разобрать притащенную из почтового ящика почту. Учитывая, что ходить (целых 15 шагов на улицу!!!) за почтой беловолосой было в та-а-кой ломак, почта обычно загребалась через мелкую бытовую телепортацию: р-раз, и на столе. Что касается Гинко, то волчица днями отсыпалась, а ночами носилась по крышам в компании очередной тройки или четвёрки патруля, и в нормальном выходе из дома замечена соседями не была. А тут «Агеха, одна штука» ввозилась мной, что называется, «совершенно легально», да и не тот был характер у клыкастой, чтобы прятаться там или «быть осторожной» для соблюдения «статус кво». Скорее, можно было гарантировать обратное — девушка будет чудить! Хиро-о-о-э?! Канаме, потянув мхатовскую паузу секунд на сорок (!!!), сообщила «дорогому», что его верные Старшие Супруги, ах, простите, директора семейной корпорации этот и другие важные семейные вопросы уже продумали, обсудили, согласовали и планомерно вводят «в строй» новую единицу «женского населения» в доме Амакава. Знаешь ли! Прямо сейчас вводят. О? Ну-ка, ну-ка… М-да. Волновался я определённо зря: коррекция стиля в одежде сделала из «Фри-Вольного Ветра Агехи» вполне себе «интересную молодую особу», которую сейчас усиленно втирали в доверие многострадальным родителям Кузаки. Ну, что значит, втирали? Они сами прониклись! А просто нужно было направить разговор на то, чем кровососущая постоянно профессионально занимается. Литературными переводами. Надо сказать, среди «простых японцев» действительно существует некий пиетет перед представителями творческих профессий, и как ни странно — перед литераторами более всего. Вроде как мангу рисовать, или там пейзажи — это круто, но довольно обычно, а вот книжки без графической опоры писать — это ооо! Ну а литературный перевод от написания оригинала текста отличался только попытками сохранить не только смысл оригинала, но, по возможности, и слог. Что, не впечатлились? На японский — сохранить! Нет, вы не поняли — на письменный японский! Родители Ринко — впечатлились! Ещё как! Ну, вы понимаете — молодая, едва за двадцать на внешний вид девушка, одетая на европейский манер и слегка вызывающе, знает шесть (!!!) европейских языков и китайский — причём, свободно на них пишет и говорит. |
